Кладоискатель поневоле

Граф Михалков соскочил с коня с красным от непрошедшей ещё досады и волнения лицом. Стремянной и ловчий кинулись помогать графу. Талтин отвернулся, чтобы не видеть дальнейшего. Вскоре по возгласам окружающих стало ясно, что всё кончено.

Талтин поднял голову. На лошадь стремянного поперёк седла водружали пойманного и связанного разбойника. Талтин даже разглядел у того на лице струнку, в глазах у него стояли слёзы. Охота благополучно завершилась.

Ловчий протрубил в рожок сигнал для доезжачего: выходить из леса и выводить гончих.

Все охотники во главе с графом Михалковым неспешно двинулись в центр Широкого Луга, где их с нетерпением ожидали остальные. Сразу за графом шёл стремянной и вёл свою лошадь с добычей под уздцы. Сзади шли заездные со сворами борзых.

Охотники вернулись к прежнему месту, откуда был дан сигнал к началу охоты. Здесь был поставлен большой навес, под сводами которого уже накрыли длинный стол. Господа, не принимавшие участия в охоте, вполне себе обосновались и лакомились лёгкими закусками.

Слышался басовитый утробный хохот развеселившегося графа Коренева, сидевшего с кубком в руках. Личный чародей графа уже принял свой всегдашний важный вид и восседал за столом вместе с остальными. Его сундук стоял за навесом под охраной помощников.

В нескольких местах позади навеса горели костры, вокруг которых вовсю хлопотали слуги-наварщики. Как успел разглядеть Талтин, на самом большом костре жарился бык, на двух или трёх кострах поменьше — молодые барашки.

Хотя охота продолжалась не очень долго, Талтин почувствовал, что уже успел нагулять аппетит.

Как только охотники подъехали, им навстречу из-под навеса вышла Элеонора. Увидев её прелестную улыбку, Талтин сразу же забыл обо всех своих переживаниях.

— Ну как, Андрей? — весело поинтересовалась Элеонора у брата. — Удалось ли вам изловить зверя?

Граф Михалков уже вполне отошёл от своей досады, и к нему вернулось хорошее расположение духа. Он спешился и бросил поводья подбежавшему слуге.

Следом принялись спешиваться и остальные охотники. Многочисленные слуги принимали лошадей и уводили в сторону, к коновязи.

Граф Михалков подошёл к Элеоноре и поцеловал грациозно протянутую руку.

— Конечно, сестрица, — мягко ответил он.

Граф приглашающе махнул рукой назад, и стремянной тут же вывел вперёд свою лошадь со связанным разбойником.

— Извольте взглянуть, господа! — воскликнул граф, обращаясь уже ко всем присутствующим.