Кладоискатель поневоле

— В таком случае, господа, предлагаю немного взбодриться!

Манилов остановился и, не спешиваясь, достал из-за пояса нож. Талтин подъехал поближе, чтобы помочь. Старый факел к тому времени уже почти догорел, и путники зажгли от него другой факел. Манилов первым поставил себе новую отметину, аккуратно приложив лезвие ножа рядом с прошлым ожогом. Огайсин и Талтин последовали его примеру.

Огайсин пересел к Талтину и вдруг вытащил свой пистолет.

— Что это ты задумал, Огайсин? — спросил Манилов. — Могу тебя заверить, что мало кому удавалось подстрелить баюна!

— Могу также заверить тебя, Манилов, — возразил Огайсин, — что мало кто питал к этим подлым тварям такую же злость, как я!

Манилов хохотнул и тронул поводья.

На этот раз песню затянул Огайсин. Песня была о несчастной любви и наверняка предполагала мелодичное и печальное исполнение. Однако Огайсин пел сердито и быстро, ещё и глотая некоторые слова, вероятно, те, которые он запамятовал. Но именно благодаря всем этим огрехам, пение весьма развеселило его спутников.

— Огайсин! — сквозь смех воскликнул Талтин. — Обещай мне, что больше никогда не будешь петь, по крайней мере, в моём присутствии!

Неожиданно грянул выстрел, и Талтина окутало пороховым дымом. Но Огайсин ни на мгновенье не прервал свою песню. Продолжая петь, он на ходу соскочил с коня и побежал куда-то в сторону. Раздался торжествующий клич Манилова, и Талтин, сквозь клубы дыма разглядел у корней ближайшего дуба какую-то тварь, распластавшуюся на земле. Манилов и Талтин остановились и спешились.

Как и говорил Манилов, баюн напоминал большую кошку, совершенно лишённую шерсти. Более омерзительных животных Талтину ещё не приходилось встречать. Он не смог перебороть отвращения и не стал подходить к баюну.

Вначале казалось, что тварь убита наповал, однако, когда Огайсин подбежал к ней, она зашевелилась. Манилов с факелом подбежал с другой стороны, чтобы отрезать животное от корней дуба, куда бы оно могло юркнуть.

Тварь вскочила и, угрожающе завыв противным истошным голосом, приготовилась защищаться.

Оказалось, что у баюна всего лишь перебита одна из задних лап, вначале он был попросту оглушён после падения с высоты. Огайсин и Манилов вытащили ножи, чтобы прикончить баюна, но подступиться к нему было не так-то легко. Раненое животное отчаянно отбивалось передними лапами, вооружёнными длинными когтями, и никого не подпускало к себе. Всё это время оно истошно вопило благим матом, от которого волосы вставали дыбом.