Пленник королевы фей

Младшая сестренка за те месяцы, что они не виделись, стала такой взрослой. И столько тихой, смиренной боли появилось в ее взгляде! Как будто умер кто-то близкий. 

Рядом на диване сидела его мать. Рукоделие – судя по всему, леди Бартон шила рубашку для бедных – она забыла, погруженная, как и дочь, в свои мысли. 

Потом они обе вздрогнули, обернулись, услышав стук двери. Порог переступила горничная с конвертом:

«Миледи, - прочел Роланд по губам, - вам письмо!»

Кэтрин порывисто вскочила, бросилась к горничной, хватая конвертик.

«От Роланда?» - прочел он по губам матери.

Вспыхнувшее было радостью, лицо его сестренки потухло:

«Нет, маменька. От Роджера…» 

Она еще что-то пробормотала, опустив голову так, что больше ничего понять было нельзя. Баронесса Бартон тяжело вздохнула. 

«Почему он не пишет?» 

«Ах, мама, - Кэтрин опустила руки. – Разве оттуда можно написать?» 

«Нельзя, - покачала головой мать. – Я глупа, Кетти. Мне  бы следовало смириться с тем, какой жребий выпал моему младшему сыну… Но сама мысль о том, что мы его больше не увидим, что теперь его дом – в чертогах фейри, откуда никогда не возвращаются  – эта мысль не дает мне покоя.

»

Чтобы сдержать свои чувства, Роланд впился ногтями в ладони. 

- Мама…

«Ты слышала? – графиня встрепенулась. – Кетти, мне показалось, что я… что меня позвал Роланд?» 

Сестренка порывисто бросилась к матери, обняла ее, заговорила о чем-то – и картинка вновь померкла.

 

Королева Мэбилон смотрела властно и весело:

- Ты видел все? Теперь ты убедился, что те, кто помнил и любил тебя, живут по-прежнему, без горя и забот? 

- Нет, ваше величество, - взгляд Роланда сам собой вернулся к стене. – Не все. Не может быть, чтобы больше никто не помнит обо мне… там. 

Он боялся произнести вслух имя девушки, которая когда-то – целую жизнь тому назад – обещала стать его женой. Если бы не выбор королевы фей, они бы уже назначили день свадьбы.

Дженнет дошивала бы свадебный наряд. Он бы представил ее отцу и матери. Кэтрин полюбила бы свою новую сестру. Она просто не могла ее не полюбить, ведь и Сьюзен души не чаяла в своей якобы сопернице. Как второй сын, он не мог рассчитывать на владение Бартон-холлом, но его собственного наследства ему должно было хватить на то, чтобы обеспечить семье достойную жизнь. Двадцать тысяч – самое меньшее, что он мог бы ей дать.