Любой ценой

Надо полагать, это были не люди, а такие же как и он богопротивные твари, заключившие союз с адом и договор со смертью. Мы хотим узнать о них, но мерзкий кровопивец молчит.

— Почему он не может восстановиться?

— Чтобы поддерживать собственную плоть, оно должно жрать, — с готовностью пояснил Франсуа. - Конечно, никто его кормить не собирается. А серебро очищает от скверны — такие раны вампир залечивает долго.

— Почему вы знаете, что адское создание не солжёт?

— Оно не может, — с некоторым изумлением в голосе сказал Франсуа.

— Как ни странно, твари могут говорить лишь правду.

— Удивительно мерзкое создание! — с чувством сказала Луиза, поднеся руку к горлу. — Кузен, не могли бы вы принести мне немного вина?

— Быть может, мы поднимемся? — предложил Франсуа, предлагая ей руку.

— Нет, мне хотелось бы задать несколько вопросов.

— Только не подходите слишком близко, — предупредил он после некоторого колебания, поставил канделябр на пол и, вынув свечу из него, поспешил наверх.

Герцогиня не стала дожидаться, когда кузен удалится: шагнула к узнику, держась, впрочем, на расстоянии вытянутой руки:

— Тварь, ты слышишь? Тебя убьют!

Узник не шелохнулся, но после долгой паузы всё же ответил:

— Я готов к этому и рад, что мои мучения закончатся.

Шевелились лишь губы, голос хрипел еле слышно.

— Он всё верно сказал? Если напьёшься крови, восстановишься? Станешь таким, как был?

— Да, — прошептал узник.

— А если я подарю тебе свободу, сможешь подарить мне бессмертие?

 Глаза напротив широко распахнулись, и она в первый раз смогла их рассмотреть.

Радужки, казалось, не было, точка зрачка прожигала её насквозь. Меж лопаток пробежал холодок, но внешне она не дрогнула и торопливо потребовала:

— Обрати меня — и получишь свободу!

— Люди лживы, — равнодушно ответил узник. — Как я могу тебе доверять? Освободи меня — и я сделаю всё, чтоб выполнить твоё желание.

Вампир был прав: освобождать его она не собиралась, но Луиза вскинула подбородок с оскорблённым видом.

Узник не дал ей ничего сказать, продолжил рассудительно и равнодушно:

— Да и не в том я состоянии, чтоб кого-то обращать. Ничего не выйдет. Сначала надо прийти в себя, — он снова прикрыл глаза и после паузы продолжил: — Одинокие новообращённые выживают редко. Но я согласен стать твоим наставником.

Она правильно поняла предостережение: одной ей не выжить, только вдвоём.