Кодекс Арафской дуэли (12+)

Вроде и тетрадь раскрыл, но — в тетрадь ничего не пишет, локтики перед собой на стол поставил, пальцы под подбородком сцепил... и в глазах — ну такой интерес, такой интерес к тому, что Архилл записывает на доске, что сразу ясно: а ничего он за ходом мысли профессора не следит. С виду явно из богатеньких. Точнее — «косит», как это принято говорить среди студентов, под такового. Косит, к слову сказать, умело. Но носить хороший костюм — пока не умеет. Провинциал, хотя и старается. Без напряга и напруги. Однако еще не совсем освоился в новеньком.

Что ж, вы мне тоже интересны, господин Монтейн.

Архилл остановил пояснение на полуфразе, и резко ткнул пальцем в новичка:

— Вот вы! Да, вы! Подойдите сюда.

Аудитория зашелестела, головы закрутились, обернулись, некоторые склонились друг к другу, обсуждая, что сейчас Грозный Тен сделает с новичком. Всем любопытно было.

Мальчик спустился к доске и встал в нескольких ярдах, внимательно глядя на профессора.

— Продолжите мою мысль.

Мальчик взял в руки мел и посмотрел на доску.

Обычно на этой стадии наступала длинная-длинная пауза, но этот мальчик, гляди ж ты, писать начал и, к разочарованию притихшей аудитории, профессор не разорался в смысле: «Куда ты, скотина, коэффициент ставишь!», а молча и сосредоточенно следил за тем, как мел чиркает по доске. Спустя минуту он отчетливо хмыкнул. Мальчик, хмыканье то услышав, остановился, вернулся на пару формул назад, проверил, исправил плюс на минус, стал писать дальше.

— Пока хватит, — сказал Архилл.

Он начал узнавать этот довольно странный ход рассуждений.

Мальчик остановился и посмотрел на него.

— Фамилия?

— Монтейн, — сказал мальчик.

— Вижу, — Архилл свысока посмотрел на него. — Мне надо с вами поговорить. Пока можете сесть на место. Вас, как обычно, куда-то в сторону понесло. — Он стер последнюю формулу и спросил у аудитории: — А что это вы не пишете?

Глава 4. РЕКОМЕНДАЦИИ

1

Можно было бы загордиться и почить на лаврах: и стипендия, и приятельство с Кали, и занятия у Лейме.

..

Жизнь, однако, тем и хороша (или плоха?), что порой делает неожиданные ходы.

Меньше всего на свете Монтейн ожидал того, что однажды на улице к нему подойдет некто и произнесет его имя. Однако это произошло.

— Господин Монтейн? — услышал он, едва выйдя из дому в не самое прекрасное утро.

Ни на посыльного, ни на слугу человек, обратившийся к нему, похож не был. Он был молод, крепок и как-то тускловат. Незаметен.