День Аркарана

Потупившись, девочка молча смотрела на тарелку с до-половины съеденной чечевичной кашей, сказав первое, что пришло, на ум:

 – На рынке я ничего не нашла, а потом меня словно что-то повело к Рыбацкой слободке. Я заснула, а когда проснулась, то сразу пошла сюда. Возможно, это Целитель во сне избавил меня от уродства.

 – Скорее всего, это Бог направляет тебя на истинный путь своей благодатью, – прочувствованно заметил Бальтазар, ставя точку в разговоре, но когда все разошлись из трапезной и они остались вдвоём, старик заметил: – Ты не умеешь врать.

Может, хоть мне расскажешь, что с тобой произошло?

    Не вдаваясь в подробности, Фейга коротко поведала о случившемся и старик, сокрушённо качая головой проворчал:

 – Не нужно было мне тебя отпускать. Не хочу тебя пугать, но люди думают, что здесь не обошлось без дьявола. Пока об этом судачат только писцы, но скоро будет гудеть вся округа. Что с твоей рукой? – девочка аккуратно развязала ткань, боясь, что рана взялась коркой, прилипнув к тряпке, и она сорвёт её, но к удивлению на месте ожога осталось лишь сильное покраснение.

От кожи исходил слабый запах мази, что оставила ей колдунья. Вероятно, это было некое универсальное средство от всех болезней, наподобие Живой воды.

 – Краснота останется навсегда? – испуганно спросила Фейга, но старик не знал ответа на этот вопрос.

    Утром покраснение не прошло и, забинтовав руку девочка, отложив накопившиеся за время отсутствия домашние дела, отправилась к Закатным воротам, за которыми, на выжженном солнцем холме стояла одна из немногих уцелевших Башен Молчания.

У неё не было крыши, чтобы птицы свободно проникая внутрь, склёвывали мясо с костей мертвецов. Потом прислуга раскладывала их в выдолбленные в камне ниши и несколько раз в год, с согласия Богов люди приходили сюда навестить умерших. Добравшись сюда ближе к полудню, Фейга обратилась к служителю, сидевшему на пороге сложенной из камня хижины:

 – Я пришла за женщиной, Хлоей. Если она до сих пор жива, я заберу её, – совсем недавно это было невозможным, и вошедший сюда назад уже выйти не мог, считаясь нечистым духом.

Но сейчас времена изменились, старого Бога низвергли, как и всё что связано с ним – новая власть хоронила покойников в земле, а считавшиеся ересью обряды прошлого являлись уделом черни.

 – Я прирезал её утром, ты чуть-чуть опоздала. А кто она тебе? – равнодушно ответил служитель, выковыривая сорванной травинкой остатки пищи из больного зуба.