Комит Западного королевства

Он почувствовал, как кровь ударила в голову, шагнул вперед, в холодные брызги, схватил эту ромейскую шваль за мокрые волосы, потащил на берег,не обращая внимания на визг и удары слабых кулачков, повалился на нее, подминая под себя и уже зная, что опять ничего не сможет.

От резкого удара разлился огонь в паху и перехватило дыхание.

Девка отскочила к камням, выхватила откуда-то короткий меч, направила на короля дрожащими руками, голая, с вытаращенными глазами, в которых совсем не было страха.

— Рекс! Я дочь твоего союзника.

Я могу убить тебя. И тогда многие твои соплеменники скажут мне спасибо. Нам с тобой лучше забыть этот случай. Для тебя лучше.

Она подхватила свою одежду, накинула на плечи, не завязывая, и скрылась в зарослях, не сводя глаз с короля и не опуская меч.

Дочь союзника... Как эти ромеи смешны из-за своей раздутой гордости. Не дочь союзника, а дочь слуги, сдавшего город Королевству только потому, что ему больше ничего не оставалось. Слуги, которого в любой момент можно поменять.

И девка должна раз и навсегда это запомнить.

Король поднялся, превозмогая боль, осторожно пощупал предмет своего постоянного беспокойства. И поплелся обратно, на тропинку, к факелам стражи.

Командир охраны помог ему забраться на вымощенную дорогу, ведущую к воротам, и сказал тихо:

— Какая-то женщина недавно вопила...

Родерих посмотрел на него внимательно, приосанился, сказал достаточно громко, чтобы слышали все рядом:

— Да, Теодемир, вопила. Женщины всегда вопят, когда их насилуют.

Некоторым из них это почему-то не нравится. У меня давно не было красивых женщин, Теодемир. А тут, иду по берегу, вижу — такое чудо в воде плавает... Ты даже не представляешь, мой Теодемир, как она хороша, особенно если употребить сзади. Да ты ее знаешь. Это Флория, дочка наместника Септема. Убежала потом куда-то в слезах. Найди ее завтра утром, доставь мне удовольствие. Сам понимаешь, наспех распробованное женское тело — это несерьезно. Надо медленно им наслаждаться.

— Флория? — Теодемир нахмурился.

— Король! Ее отцу это не понравится.

Родерих рассвирипел.

— Какая разница, что не понравится этому трусливому ромейскому рабу?! Никчемный народ... Только и может, что гордиться своим великим прошлым.Больше он ни на что не способен. Если конечно не считать умения их женщин широко раздвигать ноги перед каждым встречным. В этом они преуспели.

***

Флория хотела выбраться на дорогу чуть ниже, там, где начинались ремесленные кварталы.