Комит Западного королевства

Позади, у стен приемной залы, стояли его ромеи. Приближенные. И вроде бы верные. Ни одного гота здесь не было.

— Кто мне поможет? — прошептал Улиас, зная, что ему никто не ответит.

Я давал клятву верности этой власти. Но что делать, когда власть вытирает о тебя ноги? Предать? Убить? Утереться? Сделать вид, что так и должно быть, что ничего не происходит, и власть в своем праве? Ведь без нее я этот город не сохраню. Он падет, рано или поздно, огонь сожрет его дома, его гавань, а толпы дикарей в лохмотьях уничтожат его воинов и сделают рабами его женщин и детей.

Снова скрипнула входная дверь. В залу вошли двое. Ардабаст и Хиндасвинт. Готы.

Кто-то из ромеев схватился за меч, но его остановили.

Готы подошли ближе, стараясь не глядеть по сторонам.

— Комит, — начал Ардабаст. — Мы слышали...

— Король поступил дурно, комит, — перебил Хиндасвинт. — Но король это еще не все королевство.

— К тому же, король-то он может и ненадолго. Год назад залез на трон, в любой момент исчезнет. Другой будет, сам знаешь.

— Так что, скоро все наверняка изменится.

Не один ты такой, пострадавший. Главное подождать.

— Да, подождать. И не делать резких движений, комит. А то по городу слухи всякие ходят... Не надо этого.

Улиас не ответил. Ждать он не хотел. Нечего было ждать.

Слухи по городу ходили уже несколько дней. Из Толетума приехал не только ромейский поверенный. Капитан каждого корабля, каждый торговец и каждая портовая шлюха уже были в курсе дела. Сегодня слухи окончательно подтвердились.

Ближе к полуночи Улиас спустился вниз, вывел коня.

Долго ездил по узким улочкам спящего Септема, разглядывая темные окна. Потом подъехал к южной стене и приказал ночной страже открыть городские ворота.

***

— Ты хочешь, чтобы я отомстил за твою честь? Почему сам этого не сделаешь?

— Мстить буду я. От тебя требуются только воины. Немного. Сотни две. Мне хватит.

Тарик рассмеялся.

— Гордый ромей пришел к грязному берберу просить помощи? Воистину мой новый бог велик, раз способен сотворить такое чудо. Но почему только две сотни? У меня в пустыне тысячи голодных молодых людей.

А ведь есть еще западные горы. Там готовы убить любого за кусок хлеба. Давай я всех к тебе приведу.

Они сидели у очага на замызганных коврах в походном шатре Тарика, провонявшем сырыми кожами, мочой, потом и менструальными выделениями копошащихся в темной глубине полуголых женщин. У выхода сидели на корточках двое охранников в рваном тряпье вместо одежды и резались в кости.

— Нет, Тарик, — сказал комит.