Страшные сказки для дочерей кимерийца

Её уложенные в высокую прическу волосы были безупречны и сияли тем почти черным светом с легким красноватым отливом, который приобретают после особой обработки и закалки только самые лучшие клинки из благородной черной бронзы. Несмотря на послеполуденную жару и проделанный путь, на одежде красавицы не было пятен пота или грязи. Судя по тому, как блестели на солнце ее волосы, дорожная пыль не оставила следов и на них.

       Атенаис беззвучно застонала и отпрянула от окна, спрятавшись в полутьме внутренней комнаты.

Эта женщина была идеалом. Именно такой представляла себя в мечтах сама Атенаис — не сейчас, конечно, а через некоторое (будем надеяться, не такое уж большое!) количество зим, когда даже такие грубые старики, как Закарис, называя ее прекрасной госпожой, перестанут вечно добавлять отвратительную приставку «маленькая» или чуть менее противную «юная».

      Встретив эту женщину через несколько зим, она бы, пожалуй, ее возненавидела. Сейчас же она ее обожала.

И безмерно страдала оттого, что придется предстать перед подобной безупречной красавицей в виде дурно пахнущей и грязной оборванки.

       Будь у Атенаис выбор — она бы предпочла немедленно провалиться сквозь земляной пол. Но выбора не было — прекрасная незнакомка неотвратимо приближалась, идя через двор прямо к двери бревенчатого дома. Один из самых молодых стражников дернулся было ей наперерез, но более старший товарищ торопливо схватил его за плечо и что-то горячо зашептал на ухо, время от времени боязливо косясь в сторону красавицы.

На лице молодого стражника постепенно стало проступать то же самое ошарашенное выражение, что и у прочих охранников.

       Еще один стражник метнулся вперед, но его почему-то никто не одернул. И буквально через миг Атенаис поняла — почему. Он вовсе не собирался останавливать прекрасную незнакомку. Он просто распахнул перед нею дверь, склонившись в низком поклоне.

       Легкие шаги прошелестели по деревянным ступеням. Прекрасный голос проворковал чуть насмешливо:

        — Благодарю. Ты понятливый мальчик.

       Светлый проем на миг перекрыла изящная тень — и вот уже бронзововолосая красавица в серебристой столе стоит на пороге, с веселым недоумением рассматривая замершую в темном углу Атенаис, в конец смущенную и потерявшую дар речи от восхищения.