Страшные сказки для дочерей кимерийца

Порочащая королевскую семью развратница, похоже, была в далеком прошлом, а на сегодняшний день оборачивалась дряхлой старушкой. Но горящий праведным негодованием младший братец не собирался прощать престарелой сестрице ее слишком бурную молодость…

       Конан снова напомнил себе, что это — не его дело.

       Тем более что впереди уже замаячил бревенчатый частокол.

***

       Место ночёвки престарелой жрицы Деркэто они нашли почти сразу — она, похоже, и не особо пыталась его скрыть, уютно расположившись на ночлег в ложбинке между двух холмов, почти на самом берегу.

Ее охрана и слуги насчитывали не меньше четырех десятков — судя по размеру костра и количеству расставленных на ночь шатров.

       Но сейчас на стоянке не было никого и ничего. Ни шатров, ни лошадей, ни самой почтенной жрицы.

       Ни Атенаис…

        — Этого я и боялся.

       Закарис спрыгнул с коня, присел рядом с прогоревшим кострищем, тронул рукой угли.

Вскочил.

        — Мы должны их догнать! Они не могли далеко уехать, угли ещё горячие!

       Он взлетел обратно в седло одним мощным движением. Любого другого коня подобное просто свалило бы с ног, но привычный Аорх только хекнул как-то совсем не по-лошадиному и слегка присел, с разгона принимая на свой круп столь немалую тяжесть.

        — Хьям, Унзаг! Быстро в деревню, узнать, по какой дороге они уехали! Барух, Зерхал — напоить лошадей! Но не досыта! Быть готовыми к немедленному выступлению и долгой скачке! Эххареш, отступников сюда, немедленно!

       Конан молча наблюдал за действиями асгалунского короля, до глубины души потрясенный его неожиданной прытью.

Закарис действовал вроде бы верно. Действительно, из Дан-Маркаха вело четыре дороги. Первая — та, по которой они только что приехали, на Асгалун. Вторая — в сторону Либнанского нагорья и дальше, на Кирос и Гхазу. Третья — вдоль полуденной границы Шема, на Анакию. И, наконец, четвертая — вдоль побережья до устья Стикса и далее, через границу.

       Четвертая дорога была самой неприятной в смысле преследования с политической точки зрения, так как до границы было буквально арбалетной стрелой подать. И, выбери беглецы эту дорогу, догнать их на территории Шема не представлялось бы возможным.