Страшные сказки для дочерей кимерийца

Этому трюку очень давно Конана обучил знакомый по Шадизару мошенник, но и в бою подобная уловка срабатывала очень хорошо.       Однако огромный охранник, похоже, тоже знал эту древнюю воровскую хитрость — его взгляд ускользал, никак не давая себя зацепить, словно верткая рыба в мутной тени под выступающим далеко вперед навершием шлема. Приходилось смотреть ему просто на уровень переносицы — иногда и такое могло сработать. По крайней мере, глядя так, Конан держал в поле зрения все его тело и мог хотя бы сам предугадать вероятное направление следующей атаки.

Вот дрогнули мышцы на левой икре, шевельнулись плечи, правое чуть подалось вперед, левая кисть вывернулась… Значит, сейчас будет косой левосторонний по корпусу… А парень-то, похоже, левша. Или просто одинаково уверенно работает обеими руками — вот уже второй подряд леворучный удар.

      Конан, выгнувшись и развернув тело боком, пропустил тяжелый двуручник над собой на расстоянии локтя. И сам тут же бросился в атаку, воспользовавшись тем, что, какой бы скоростью реакции не обладал дюжий охранник, моментально развернуть после промаха такой тяжелый меч физически невозможно.

Глава 21

  Он наметил удар по ногам, справедливо полагая, что вряд ли такая туша будет прыгать — скорее, предпочтет прикрыться. Так и вышло — завершая вынужденное круговое движение, огромный двуручник пошел вниз, навстречу обозначенной угрозе. Конан тоже продолжил движение, только не вниз, а вверх.

На уровне шеи. Длины меча хватало с избытком.

       Когда середина бронзового клинка киммерийца вонзилась в ничем не прикрытую плоть между нагрудником и шлемом, его локоть пронзило неприятная дрожь. На отдачу это ощущение походило так же, как пустынный игольник — на розовый куст. Вроде все как надо, и ветки есть, и колючки, и даже цветочки розовенькие имеются — а никто никогда даже спьяну не перепутает.

       Онемели пальцы, стискивающие оплетенную кожей каменного варана рукоять, противной болью отдалось в плечо, рука стала словно чужая.

Меч продирался с огромным трудом, словно Конан по непонятной надобности пытался перепилить им толстенный волокнистый ствол тысячежильника, а не мясо с небольшим количеством позвоночных костей.

       Человеческая плоть не оказывает такого сопротивления!

       Впрочем, черная бронза и на этот раз не подвела.