Страшные сказки для дочерей кимерийца

Увесистая серебряная чушка вышла длиной больше локтя, но, благодаря сохранившимся на ее поверхности кое-каким украшениям, выглядела при этом достаточно нарядно, чтобы можно было подвесить ее к собственному поясу, не вызывая лишних подозрений, как еще одну драгоценную побрякушку. Грубоватая, конечно, и несколько аляповатая на утонченный придворный вкус, но чего еще ожидать от короля-варвара, к тому же стареющего? Пусть себе болтается, никто и внимания не обратит, много их там, разных. Самое же главное достоинство — узел.

Такой узел можно распустить одним движением, если дернуть умеючи — и вот тебе готовое оружие, очень весомый аргумент в умелых руках.

Квентий сначала смотрел на манипуляции Конана со столовой посудой недоумевающее, потом просиял — ему показалось, что он понял.

 — Я понял, почему ты не возмутился вчера — ты решил их проучить, да? Сегодня вечером, на состязании мечников, да? Выйдешь в самом конце и сшибешься с их лучшим бойцом! То-то потеха будет! Старичок одолел их лучшего воина! Да они от такого позора долго не оправятся… Конан, это гениально.

— Нет.

— Не спорь! Гениально! Только необходимо тщательно выбрать время…

— Я не буду участвовать в состязаниях.

 — Да-да, конечно, мы не будем объявлять об этом заранее, а потом, когда наступит подходящий ммг… Или лучше даже — во время кулачного поединка, это зрелищнее и всегда вызывает больше…

— Квентий. Я не буду участвовать в состязаниях. Совсем.

— Но почему?! Они же тогда так и будут думать, что ты старый и слабый бывший герой, с которым совершенно не надо считаться!

— Вот именно, — сказал Конан.

Весомо так сказал, со значением.

Привязал серебряную дубинку, проверил, легко ли будет при необходимости ее выхватить. Оказалось — очень даже легко. С интересом осмотрел остальную посуду — а не найдется ли еще чего подходящего. Не нашлось. Но это ничего, ведь еще предстоит обед и ужин…

— Поединки — это забавы молодых. А я уж как-нибудь со стороны посмотрю. По-стариковски. — При этих словах Конан нехорошо осклабился, с хрустом разминая мощные руки.

— Посижу, послушаю, подремлю на солнышке. Может, и услышу чего интересного про здешние планы, в которых всем почему-то так не хочется принимать меня в расчет. А ты ступай пока. И всем, кто только захочет слушать, говори, что король у тебя — действительно старик, капризный и вздорный. Что когда-то, о да, он, конечно же, был героем, но плоть слаба, тело дряхлеет, да и разум давно уже не такой светлый, как был ранее.