Страшные сказки для дочерей кимерийца

То ли младшая действительно разбиралась в них чуть получше старшей сестрицы, то ли просто ее потрясла мощь огромного темно-серого закарисовского жеребца, но она замерла как раз напротив его стойла, запрокинув голову и восхищенно уставившись за загородку. Постояв так какое-то время, она воровато огляделась, словно опасаясь — не видит ли ее кто. Но Закариса не заметила и успокоилась. А потом она сделала то, от чего у ко всему, казалось бы, привыкшего за свою жизнь военачальника волосы встали дыбом, а сердце рухнуло куда-то поближе к печенке.

      Она раздвинула две жердины загородки и ловко скользнула внутрь стойла.

***

      Закарис не заорал благим матом только потому, что, даже находясь в крайней степени ужаса, отчетливо понимал — лошадей пугать нельзя. Ни в коем случае. Даже боевых.

      Тем более боевых…

      Он пролетел отделяющее его от стойла расстояние единым махом, буквально на цыпочках. Стремительно — но почти бесшумно.

Он все время с замиранием сердца ожидал услышать глухой удар и короткий вскрик, означавшие, что он опоздал. Может быть, даже и без вскрика — Аорх огромен, а много ли этой крохе надо?..

      Оказалось — много.

      Она стояла у левой передней ноги, держалась правой рукой за стремя, а левой пыталась достать уздечку. Она собиралась на него залезть!

      Росту в ней было — хорек наплакал, а Аорх — зверюга крупный, она до его холки не могла дотянуться, даже на цыпочки встав и всем своим щупленьким тельцем на него буквально навалившись.

Несчастный Аорх хрипел, вращал выпученными глазами и изо всех сил затруднял ей эту задачу, задирая голову как можно выше. Но почему-то не спешил оприходовать нахалку по затылку мощным копытом. Более того — в его вытаращенных глазах плескался беспомощный ужас и какая-то совсем уж непонятная обреченность. Он даже слегка присел на задних ногах, словно испуганный жеребенок.

      — Иди сюда! — прошипел Закарис. Он не помнил, как ее зовут, эту младшенькую, а так и рвавшиеся с языка многочисленные эпитеты предпочел благоразумно опустить. — Только медленно.

      Она обернулась, вздрогнув, и на какой-то ужасный миг ему показалось, что она сейчас начнет спорить — слишком уж характерное выражение было написано на ее азартно-недовольном личике. Он хорошо знал такие выражения.