Страшные сказки для дочерей кимерийца

Он так и не смог найти ее сестру в той кровавой человекорубке, не смог помочь и даже не знал, удалось ли ей выбраться. Вообще-то цыгу очень редко нападают на женщин и детей, но там все так перепуталось, к тому же она вполне могла схватиться за оружие, с нее станется, всяких острых железок там много по двору валяется, и в ножнах, и вместе с отрубленными руками. А вооруженных цыгу всегда убивали в первую очередь, невзирая на возраст и пол.… 

      За отца ее, престарелого короля Аквилонии, Закарис был спокоен — цыгу не трогают беспомощных стариков, но вот Лайне…

***

      Стражники, которые помогли Конану освободиться от спеленавших его тряпок и застрявших в них обломков непонятно кем и когда разбитого паланкина, были ему незнакомы.

Напуганные, местами пораненные, но при этом — очень вежливые молодые шемиты в чешуйчатых доспехах до колен. Они смотрели на Конана с ужасом и все время норовили его понести. Споткнувшись об искалеченный до неузнаваемости труп человека в форме Черных драконов, Конан перестал отбиваться и позволил им это, понимая, что так будет быстрее. И лишь когда не менее напуганный лекарь стал с осторожностью разрезать на нем одежду, он догадался осмотреть себя. И понял наконец, что же именно их всех так напугало.

       Он был залит кровью — весь, от волос и до самых пяток. Даже в сапогах что-то подозрительно хлюпало. А он-то никак понять не мог, отчего так тяжело двигаться — мокрая одежда сковывает движения и пеленает надежнее веревок.

      Лекаря не сразу удалось убедить, что вся эта кровь — чужая. Но, обтерев своего пациента мокрой тряпкой и не обнаружив на его теле никаких страшных ран, он потерял к Конану всяческий интерес. У него сегодняшней ночью и без того хватало работы.

      Разрезанную рубаху Конан просто накинул на плечи — все равно, когда кровь высохнет и превратится в коросту, носить это будет невозможно. Но штаны все же тщательно выжал и натянул — расхаживать без них по чужому замку казалось ему не слишком-то достойным.

Во всяком случае — не слишком-то подходящим образом поведения для великого короля Аквилонии.

      Он хотел сразу же спуститься во двор, но стражники вежливо оттеснили его к лестнице наверх. Он не стал возражать, понимая, что у каждого — своя работа. К тому же ребята были слишком нервными, не стоило злить их понапрасну, а то ведь потом убивать придется. Чужих стражников в чужом дворце. Стыдно.