Медом по крови

С другой стороны, лучше уж утонуть, чем оказаться в руках горцев. Смерть выйдет куда быстрее!

Гарайд поежился, представив купание в морской воде. Оно, так-то и неплохо окунуться. Но не когда ближайшая земля в полумиле под ногами. А о суше и говорить не приходится. Миль пятьдесят, не меньше. Хотя, если придерживаться учения древних иберийских умников и пытаться найти что-то хорошее в любом куске грязи, то в случае бури можно даже обрадоваться. С палубы смоет всю кровь. И поредевшей команде не придется после выгрузки драить доски швабрами.

Крови было много. И еще добавится. Фрегат, на котором им удалось вырваться из Неф, был переполнен. При положенной полусотне пассажиров, на судно загрузилось человек двести. Две трети – раненые. Да что там говорить! Из его Псов, только он, сержант Велга да Гаспар вышли из драки целыми. Юхану отрубили три пальца на ноге – еле допрыгал. А вот Росбах остался где-то на пирсе со стрелой в брюхе, ну а Мареку снесли голову здоровенной секирой…

Поручик оглянулся.

Все заняты своими делами. Граф Анжуанский горюет над составлением отчета в Военное Ведомство, пытаясь уместить в скупых строках случившееся. На палубе тоже нет праздно шатающихся. Кто меняет перевязку, кто шепчет отходную молитву над умирающим другом. И никто не таращиться по сторонам. Рышард вытащил нож и отрезал щепку, болтающуюся на волоконцах – видать, картечиной оторвало. Щепка пошла за пазуху, где тут же потеплело. Фьюри стойко переносила тяготы и лишения службы, но кушать хотела хотя бы раз в сутки. Бобровая саламандра всё же не рекрут, а мыслящее существо, практически, можно сказать – человек.

Из глубин корабля, хлопнув жалкими остатками люка, на палубу поднялся смутно знакомый Рышарду человек в камзоле ракусской морской пехоты, подошел к краю, навалился животом на изрубленный леер, уставился вдаль.

 Широкоплечий, лет тридцати. Светловолосый и светлобородый, что твой гибелинг, а не природный ракушанин, коим безусловно является. Ибо лишь уроженец Ракуссии может отправлять на смерть других уроженцев тех прекрасных краев - такие уж там традиции.

Прекрасность, конечно, у Ракуссии относительна. Жарко, пыльно, каменисто. И женщины потные и волосатые. Но про это лучше вслух не говорить.

Впрочем, странности пехотинца на цвете волос не заканчивались. У него не было левой руки.

Почувствовав чужой взгляд, ракушанин оторвался от созерцания горизонта, за которым давно уже пропали дымы догорающего Кадеса.