Медом по крови

Долго мерил просторный кабинет шагами, потом, выругавшись, упал в кресло, взял с низенького столика бутылку, хоть и вытертую слугами, но все еще хранящую пыль винного погреба на пузатых боках. Совершенно по-простецки выдернул пробку, зашвырнув ее в угол…

- Это предупреждение!!!

Канцлер, неодобрительно морщась, из-под прикрытых век наблюдал, как в такт глоткам дергается кадык на тонкой, по сути, мальчишеской шее всесильного самодержца. Покушение, конечно, оказывает определенное воздействие на нервическое состояние человека.

Но, пренебрегая бокалом, хлебать вино прямо из бутылки, словно грязный бродяга?! Сердцем Ян Выльчевский, начавший долгий путь в канцлеры с поста городского стражника, понимал своего короля. Тут, на самом деле, надо бы справно приложится к родимой вудке. Или, на худой конец, к дикопольской горелке… А не дуть сводящую скулы тавропонтийскую кислятину.

Но мозгом второй человек страны категорически не одобрял поведения короля…

- Бунтовщики промахнулись, мой король!

Надо отдать должное Владзиславу.

Он аккуратно поставил полуопустошенную емкость на стол и только после этого зашелся в истерическом смехе, больше похожем на псячьи взлаивания, нежели на звуки, издаваемые человеческим горлом.

- Промахнулись?! Ян! Вы же, милостью Айона, не шут, а канцлер! - король замолк, с нарочитым вниманием разглядывая узор на гобелене. Затем продолжил. - Две стрелы. Обе в цель. Старику прострелили жалованную мной цепь, - монарх коснулся груди, скомкал воротник кафтана.

– А в меня не попали! Смешно…

Молодый, будто надеясь на чудо, вцепился в недопитую бутылку. С шумом перелил в себя остатки, швырнул опустошенный сосуд в стену. Брызнуло зеленое крошево. Битое стекло сверкало тысячами сколов, в тусклом свете, создавая иллюзию своей драгоценности.

- Клад Небельферфов, - совершенно не по-королевски шмыгнул носом Владзислав. Он любовался игрой света, используя в качестве линзы бокал. Когда в нем оказалось вино, канцлер заметить не успел. – Достанется самому достойному.

И принесет за собой проклятие огненной смерти потомкам… Ян, а ведь гореть – это больно? Я ведь не смогу вернуть им отца. Даже если очень захочу...

Канцлер вздрогнул. Слишком уж не вязался неуместный вопрос с глазами юного короля. Выпитое с тем же успехом могло быть вылито сквозь ржавые прутья сточной решетки. Владзислав Молодый был трезв. И совсем не похож на испуганного человека. Вот на того, кто уже записал себя в покойники – да, смахивал.