Медом по крови

Одни предателей карали, другие родной дом защищали. Одни на смерть в открытую шли, вторые злодейские свои хари за кожаными личинами прятали, не желая Айона гневить. Не стоит Величайшему видеть, кто родичу затылок проломил или горлянку ржавым ножом перехватил. Он, хоть и Всеилостивейший, но запросто может и молнией-перуницей сверкнуть из своих небесных владений.

Кто первым присел на коротком привале с иглою и куском кожи – неизвестно. Но не прошло и недели, как во всем многотысячном войске, даже у последнего пикинера из свинопасов, лежала в котомке криво, но надежно сшитая маска, прячущая лицо.

Одни Волки не поддались. Как ходили открыто, так на небо и по-прежнему поглядывают. Но тем живоглотам Пан Вылк судья, а не Айон…

Зажатый в тупичке маленький отряд не хотел умирать. Десяток пехотинцев из расквартированной в Омелуве коронной землекопной роты, пяток городских стражников, трое горожан. Полдюжины топоров на всех, два копья, сабля да два пистоля. Вот и весь оружейный запас.

Но те, кто брал город, лить свою кровь попусту не хотели.

И на рожон не лезли. Чай, не медведи. Слишком уж уверено держали топоры израненные пехотинцы, да очень нехорошо щурил глаз краснорожий бургомистр, тыча черными дырками пистолетных стволов.

Щелкнули арбалеты, коротко свистнули болты, пробивая калеными жалами многослойную кожупанцирей. Пыхнули дымом и пламенем ружья, засыпав тяжелым свинцовым дробом…

На ногах осталось трое. Переглянулись. Один, тот, чей правый рукав напитывала кровь, выронил копье, неловко ухватил левой рукой топор, выдернув его из теплых еще пальцев мертвого товарища.

Второй вытер пот, мешанный с кровью, да оскалился. Ну а третий, который бургомистром числился, решив что незачем беречь порох и пули, выпустил оба пистолетных заряда в плотную серую массу. Неспешно потащил из сапога узкий нож, и, помянув неведомую Стасю-умницу, пошел на врагов. Медленно-медленно. А остальные – за ним.

Сегодня, в один из тех недолгих дней, когда холод приближающейся зимы отступает на полшага, дозволяя лету напоследок подарить еще немного тепла, коронный город Омелув на Хорте, все же прославился.

Пусть и не так, как хотелось бы городскому хронисту. Он стал первым городом, взятым войском бунтовщиков.

Орсания. Окрестности коронного города Омелува

Над городом поднимались дымы. Ветер закручивал их в тугие черные жгуты.

- Не удержались… - с нескрываемым недовольством обронил мрачный полковник Косач.