Медом по крови

А Бортнич продолжал, почуяв молчаливую поддержку:

- Да и мы же им лаской предложили! Тряпку Молодого срывайте, стяг Жигимонтов поднимайте! Даже про рекрутскую повинность до поры умолчали!

Полковник слушал, поглаживая изукрашенную рукоять пистоля. Действительно, не попрешь против истины. Городу предложили сдаться. Кровь лить никто не собирался. Да и новобранцев ставить в строй пока нужды не было. С каждодневно приходящим пополнением сиволапым разобраться бы. Чтобы хоть «право-лево» путать перестали и пику не роняли…

Но парламентеры в город вошли.

И обратно вышли. Правда не целиком, частями. Голову ни один не сберег, все в Омелуве оставили.

После такого разъяренных бойцов не остановила бы и перворазрядная крепость альвов, не говоря уже о полуразваленных стенах коронного городка. Безликие, как втихую именовали себя те, кто одел кожаную личину, в кровавые брызги размолотили прямо в воротах оборону и выплеснулись на улочки Омелува серой волной. Две роты Волков, выделенные в усиление, даже пальцем не успели пошевелить.

Так и просидели в седлах, борясь с зевотой, пока дорвавшиеся до крови Безликие рвали всех, до кого могли дотянуться. Ну и, конечно же, вслух рассуждали о том, сколько старых долгов списывается здесь и сейчас. Волки с Безликими делали одно дело. Но вот, почему-то, первые вторых недолюбливали. И этого не скрывали, вполне логично предполагая, что если бы пан полковник не вернулся, то те по-прежнему бы славили Владзислава. И вся бы их война кончилась на дуле в кармане…

Косач поднялся на ноги, упершись в хрустнувшие колени:

- Жарко-то как! Будто и не осень на дворе…

- Так бабье лето, – неожиданно спокойным голосом произнес Бортнич, вглядываясь в небо над горящим городом.

- Помнишь Грунвальд? Точно так же парило, – Косач искоса глянул на небо, где безраздельно господствовал ослепительный солнечный круг.

- Его забудешь… - хмыкнул ротмистр и потер тыльной стороной ладони щеку. – Ничо, мы и до альвов доберемся! Топленного сала им за шкуру плесканем!

- Они сами придут, – равнодушно ответил полковник.

– И приведут свеонов. И вырежут твоих Безликих. А кого не вырежут, тех в Лабе перетопят. Как кутят, – и спеша остановить возмущенного Бортнича, уже начавшего наливаться дурной кровью, добавил:

- Хороши твои Безликие, хороши! И селюки хороши, и шляхтичи! Только первые драться не умеют, а вторые только гонор показывают и сбежать норовят. Это они сейчас храбрые, когда мы сила.