Медом по крови

- Рышард!

На окрик командира появился гвардеец, замер в ожидании приказа.

- Соколом до наших! Обрисуй что тут, да как, пусть рысью дупы тянут. Осторожно, но быстро. А я до дикопольцев схожу. Поговорю, что до прошлого уговора. Помацаю, да понадкусую, ежели что на зуб попадет.

Чалая лошадка унесла седока, окутав на прощание густой завесой пыли. Вахмистр заливисто чихнул, вытер нос кулаком и сполз с коня. Трое обещали – двое обманули. Отчего бы и третьему козью морду не состроить, да в харю не ткнуть? Не, все проверять надо самолично.

То молодые нехай носятся, будто в сраку скипидару залили. А мы пешочком пройдемся, ноги разомнем. Тут-то пройти – четверть лиги. А коняшка и ребятам пригодится, ежели что. Мало ли… Ну что, друже вахмистр? В бой идут одни лишь старики. Им терять нечего. Вспоминать и так есть кому.

Затекшие, да и отвыкшие за долгий день от твердой земли, ноги с трудом сделали первые шаги, отозвавшись сотней иголок, воткнутых куда попало. Но, после расходились, а минут через десять и вовсе заработали, как полагается.

- Здрасьте вам, наше с кисточкой, - встали как из-под земли три дикопольских порубежника, откинув накидки, щедро присыпанные пылью и сухой травой. На вахмистра смотрели внимательно, но без злобы. Не доставали ни сабель, ни винтовальных самопалов, что в Диком Поле называют «винтовками».

Рука привычно метнулась к виску.

- Вахмистр Золотых Волков Франтишек Чарторыйский. С миром к вам пришел! Согласно давнему… - вахмистр проглотил окончание фразы. Мало ли что за люди перед ним.

Про Старый Уговор знает не столь много народа.

- Вижу, шо не с едой! – оскалился самый высокий из дикопольцев, годами раза в полтора помладше Чарторыйского, и не с привычной саблей - карабелей у пояса, а со свеонским кавалерийским палашом. – Трохвей сие, - перехватил порубежник взгляд вахмистра. - Взят с бою и оставлен за удобность. Это я про ту железяку, бардзо шановный пан, об которую ты сейчас глазоньки поломаешь. Ну а я - осавул Сашко Соловьяненко. Головный над двумя десятками вылупкив безголовых, да вон той вот кучи камней, шо по недомыслию, прозывается Кальмиусской порубежной паланкой.

Соловьяненко хитро подмигнул Чарторыйскому, ожидая ответа.

- Что трохвей, то хорошо, - поддержал игру вахмистр. – Но супротив карабели – что лом.

- Ну то мы с тобою, бардзо шановный пан, после проверим. А то повадились тут шастать всякие. Пяткою в грудь себя колотят, а сами вьетской катане поклоны бьют.

- Катана – тоже дерьмо супротив карабели.