Не оставляющий следов: Исправление имен

Братцы-вороны замерли чуть в стороне, готовые в любой момент обнажить мечи, но подвал был безлюден и беззвучен, только потревоженная нами пыль плясала в лучах света. Взгляд выхватил толстые деревянные футляры – в подобных хранилась летописная история нашего рода. Но как же их много: полки на одной стене были плотно забиты такими футлярами. И в каком именно хранится то, что мне надо? Аянга прилипла к стеллажам на противоположной стене. Там из пыли и паутины высовывали круглые кожистые и деревянные бока какие-то колотушки, бубны и барабанчики, тускло поблескивали храмовые колокольцы, а причудливо связанные перья неведомых птиц пытались сиять поблекшими красками.

Ванмэйчжи постоял рядом с дикаркой, с недоумением посмотрел на шаманские штучки, подошел ко мне, скользнул глазами по папкам с документами и футлярам со свитками, и чем дальше, тем больше его энтузиазм сменялся скукой.

– Всё, как и говорил отец: куча древнего хлама, – разочарованно констатировал Ван и чихнул, проведя пальцем по разбитой инкрустации чайного столика.

– Он так просто разрешил визит сюда? – я, признаться, был удивлен.

– И даже обрадовался нашей самостоятельности, – негромко, чтобы не услышали остальные, пояснил тайцзы. – Сам-то и забыть успел, что знакомство со старым архивом положено было провести на первое мое совершеннолетие, просто для того, чтобы я знал, что таковой есть. И ритуалисты не напомнили. А здесь… – он еще раз окинул взглядом ряды поперечных стеллажей, отделенных друг от друга проходами, – ничего интересного.

Я не согласился с такой оценкой, но возражать не стал: прислушивался к слабому дыханию веков, укрытых рукавом госпожи Смерти. То, что свидетельства прошлого были когда-то нужны – понятно. Даже «подправляя» историю империи в свою пользу, новая династия должна была опираться на реальные факты и договоры, весь политический расклад сохранялся именно здесь. Но за три сотни лет Янгао уверенно укоренились на троне, заключили иные соглашения и построили иную политику.

Пинхенги стали персонажами седых легенд, и надобность обращаться к памятникам былой эпохи отпала. Ни в столице, ни во Дворце я не видел ни малейшего намека на существование прежних владык, даже Ксуеман поминали лишь как имя нарицательное, в виде мифического персонажа. Не удивлюсь, если все, хранящееся здесь, скоро будет подчищено, словно ничего и не было.