Не оставляющий следов: Исправление имен

***

На тренировку не пошел, от завтрака отказался, взял с собой Хугина – без охраны слуги не позволяют сделать и шага, начинают так причитать… и кто кем командует в этом доме? Он даже не нес футляр с отобранными материалами, отговорившись необходимой свободой рук. Солнце наконец-то прорвалось сквозь плотные облака, и крыша домика Учителя Доо украсилась розовыми лепестками рассвета. Отбросил лишние мысли, сунул футляр под мышку и постучал в дверь. Хорошо, что хибарка не огорожена привычным забором, нас могли бы и не услышать.

Хозяин обрадовался визиту и пригласил на кухню, обещая угостить вкусным чаем, присланным с оказией из Шусина, и свежими южными фруктами. Он был бодр и весел, несмотря на ранее утро. Кухня содержалась в идеальной чистоте, и в ней уже поселился какой-то нежилой дух: готовить наставник явно ленился. Прыгал с туманами по кабачкам и тавернам империи, заглядывал к друзьям на обед? Запросто! Явно от скуки он не страдает, может себе позволить самые разные визиты в отсутствие ученика.

Сели за столик, и я с удовольствием вдохнул аромат чая, льющегося тонкой струйкой в широкую чашку. Отрезал ломтик кануна – плодами хлебного дерева можно легко заменить пропущенный бахарский завтрак.

Хугин дежурил в прихожей и не стал нам помехой. Чай выпит, завтрак съеден, но я все никак не мог начать разговор. Требовать ответов от наставника разучился вместе с утратой подросткового нахальства, изысканная форма деликатных расспросов с хождением вокруг да около не отвечала доверительному стилю нашего общения.

Что же, скажу начистоту:

– Учитель, мне нужна твоя помощь и твои знания о прошлом.

– Всё, чем могу, Аль-Тарук, всё, чем могу, – жестом указал в направлении комнаты и поднялся со стула, демонстративно кряхтя и придерживаясь за поясницу. – Давненько ты не просил мудрого совета у своего старенького наставника, я уже даже соскучился.

Я не сдержал улыбки, но семейный портрет Ксуеман разворачивал на темной столешнице с усердной серьезностью.

– Гхм… – откашлялся и понял, что за год разлуки успел отвыкнуть от откровенных бесед, не таящих двойного дна. – Тут вот какая проблема, Учитель Доо…

Но он будто не слышал меня, склонившись над картиной. Взгляд замирал на одном лице, потом медленно перемещался к другому. Жесткую линию губ смягчила грустная улыбка, черты лица расслабились, глаза засияли искренним чувством, идущим из глубины души.