Не оставляющий следов: Исправление имен

Маленький семейный храм в глубине поместья оплетен голыми ветвями, опушенными инеем – изысканная сумеречная вышивка, синяя на синем. Прощальный луч солнца скользнул из-за горизонта: высек в серебре деревьев фиолетовые искры, лизнул пологий купол языком пурпурного пламени. Тучи прянули ввысь, обожженные. Храм выступил навстречу. Приблизился на мягких лапах, заполняя собой пространство, вытесняя на периферию мирскую суету праздника. Туда, в его таинственное чрево, должен войти сам, или он поглотит меня, не спрашивая.

С плеч падает меховая накидка. Холодный ветер вцепляется костлявыми пальцами в холст рубахи, пробирается под широкие шаровары, зубы выбивают барабанную дробь. Шадес распахивает резные створки, но я не вижу его лица, а тех, кого оставляю за спиной, забирает ночь. Темный проем двери, факел, всунутый в руки… что же, я готов. Делаю решительный шаг и отсекаю себя от всего, что остается за высоким порогом. Хрустальный звон колокольчиков «музыки ветра» – это дверь закрывается за спиной.

Бдение перед Исходом Зимы началось. Я не знаю, что ждет меня, а Иса будут ждать знака Судьбы. Ждать здесь, у дверей маленького отражения великого святилища Рангана.

Окна плотно закрыты, и в храме почти тепло. Нравы за столетия смягчились: я стою в маленьком зале не совсем «в чем пришел в этот мир» – в штанах и рубахе. Как жаль, что не родился летом… но тогда огня бы с собою не дали. Факел вставлен в держатель, темные тени метнулись в углы, затихли под алтарем. Тонкий коврик брошен у грубо вытесанного древнего камня, на котором покоится чаша для священного огня.

Сейчас она пуста и темна, в ней вспыхнет огонь, если предки сочтут меня достойным и примут в род. Рядом – единственная глиняная табличка и церемониальные стеклянные палочки. Я вспомнил рассыпавшуюся табличку в Рангане: захочет ли говорить со мной Судьба на этот раз? На стенах рядами висят посмертные маски, я знаю их всех, я читал их дневники и проживал с ними жизнь, вплетая в свою. Обхожу зал по периметру медленно, успеть бы познакомиться со всеми.

Начну-ка с истоков. Конечно, о знакомстве с легендарным Сони Иса мечтать не приходится, но его внук, Гаргант, оставивший нам лишь пару записок корявым почерком, должен быть здесь. Самая первая, самая древняя… кожа, конечно. Звериная кожа, можно не морщиться. С этого полустертого слепка сделали погребальное изображение из бронзы или даже золота – оно до сих пор прикрывает рассыпавшееся прахом лицо в забытой могиле.