Поединок четвертый

Поединок четвертый

Литературно - игровой клуб "на лесной поляне"

Старые боги

Вера, только она направляет человека в его стремлениях, будь то вера в Бога, Богиню, Богов или отрицание их. Нельзя ведь отрицать того, чего не существует, и это тоже вера. И всем воздастся по ней.

Сильный порыв ветра пронёсся над головой, оставляя после себя живительную прохладу…

— Богиня Коттис пронеслась, — вслух подумал юноша, но тут же потряс головой, отгоняя непрошенные, почти забытые детские сказки. Такое ему в детстве дома кормилица рассказывала, сейчас он взрослый и не верит в старых богов.

 

Юноша сидел на скамье в тени деревьев. За последние месяцы он вытянулся, из-за чего стал казаться высоким и худым, движения стали угловаты, несоразмерны, неуклюжи, словно тело ещё не освоилось в новых размерах. Мальчик превращался в юношу и довольно симпатичного. Его шелковистые каштановые волосы здоровьем сияли на солнце. Юноша был из рода Одрисов[1].

С того времени, как басилевс Филипп и македонские отряды под командованием Аттала подмяли под себя разорённые гражданской войной земли одров, прошло около четырёх лет.

Всё это время они с сестрой жили при Македонском дворе, учились вместе с детьми македонской аристократии. 

Семья  снимала целый этаж дома в Эгах, старой столице.  Сейчас сестра уехала в Фивы, и он почти всегда один. Даже его друг, сын басилевса Филиппа, после свадьбы последнего уехал из Македонии. 

Перед расставанием они с сестрой посетили древний храм богини Коттис, хранительницы их рода.

 

Коттис, как и Борей, Зефир, Эол, была божеством ветра, древней хтонической силой природы. Святилище её находилось в пещере, на вершине горы. Котик помнил, как ветер там пронизывал их до костей. Он не любил хтонические святилища, тёмные давящие пещеры, вселяющие в него страх, да какой там страх — просто ужас. В этих мрачных подземельях ему казалось, что сердце замирает, скованное холодными пальцами неотвратимой смерти. Вот поэтому и не любил Котик хтонических богов и их святилища.

Зато новые эллинские боги с их светлыми храмами, ровными колоннами и расписанными цветными красками портиками радовали душу, вселяли надежду. 

Сестра в храме принесла жертвы на удачную поездку и чтобы Коттис защищала её в чужом городе. Теперь он должен был чтить богиню за всю их семью. Котик этого не делал. Он эллин, верящий в Олимпийских богов, а не в какие-то местные суеверия, так что наказаний хтонической богини он не опасался.