Хлеб печали

Наоборот, это мне должно быть лестно, что вы соизволите говорить со мной, как с равной.

- Оборотня? - переспросил он.

- Разумеется, - она даже удивилась этому вопросу. – Неужели вы единственный человек, который не подозревает о своей славе? Или этот ваш доктор решил оградить вас от пагубного влияния слухов? На вас в городе готовы молиться, и крестьяне говорят, что вы спасли их деревню от злобного чудовища.

- Чудовища?

- От их хозяина. От старого барона. 

Руди промолчал. Кем бы на самом деле барон ни был, так уж точно не чудовищем.

- Полагаю, что доктор запретил рассказывать вам и о потрясающей новости, которая тоже касается вас, - переменила она тему, заметив его недовольство.

- О какой же?

- Вы назначены одним из судей над ведьмой, - просто ответила графиня. – Это большая честь, и я смею вас поздравить с этим.

- Что? – он подавился собственным удивлением, но в этот момент вошла вереница слуг со стульями, столом, кушаньями, канделябром и большим опахалом. – Я просил принести всего лишь закуски, - прорычал он, глядя на то, как слуги суетятся в его комнате.

- Ах, бросьте, - Анна дотронулась до его руки. – Или вы хотите, чтобы я ушла и не тревожила ваш покой?

- Разумеется, нет, ваше сиятельство, - но она погрозила ему пальцем и сложила губы так, что Руди прочел на них ее имя: Анна.

- Тогда давайте выпьем по бокалу вина, - сказала она. – Ведь вам не повредит вино, правда?

Слуги быстро расставляли на столе кушанья, но у Руди пропал аппетит, как только он представил себе насмешливое и презрительное лицо Магды.

- Оставьте нас с ее сиятельством наедине, - проговорил он вслух, и слуги, кланяясь и пятясь, вышли из комнаты. Последний неловко поставил опахало в угол, и оно неожиданно упало на пол, стоило только Руди разлить вино по бокалам. И графиня, и сам Руди одновременно вздрогнули, и это будто протянуло между ними тонкую нить таинственной связи.

Она была очень красива, особенно в сумерках, и вино перекочевало вместе с ними в постель. Она пила и ела с таким удовольствием и так доверительно говорила с ним, что часть ее сил передались и ему; Руди не мог объяснить, как они оказались рядом, и как ее рука оказалась в его ладони, а потом ее поцелуи оказались горячи, как расплавленный воск, попавший на кожу, и они больше не обращали внимания на стол, переместившись в постель, не сняв толком одежды.