Хлеб печали

– Как бы мне хотелось, чтобы мы могли уехать куда-нибудь подальше от людей! Жаль, что у меня нет собственного родового замка, где я была бы полновластной хозяйкой. По правде, у меня вообще ничего нет, кроме пепелища на месте дома моего деда, который так и не признал моего отца. Впрочем, Бог с ним! И Бог с ним, с волком. Гораздо больше я беспокоюсь о вас.

- Обо мне? Почему?

- У вас здесь много недоброжелателей, любовь моя, - она задумчиво взглянула на картину, висевшую на стене, темную от времени, где двое мужчин склонились над столом, пересчитывая блестящие монеты.

Один из них удивительно походил на советника. – Вы слишком умны для этого города. И слишком неосторожны.

- Они опять узнали о нас? – недовольно спросил Руди.

- О, как вы наивны! О нас уже давно известно, и мы даем щедрую пищу для сплетен местным кумушкам, - ответила Анна, улыбаясь. – Такие вещи никогда не скрыть. Но я имею в виду иное. Говорят, - она помолчала и неохотно отвела взгляд. Ее улыбка погасла, как свеча, - будто вы водитесь с ведьмами теснее, чем стоило бы, и что ваш интерес заключается не в том, чтобы вершить справедливый суд.

Люди боятся вас и не доверяют.

- Кто именно?

- Я не знаю. Мне довелось услышать пару разговоров краем уха. Та встреча с волком, когда вы спасли мою племянницу, вся эта история с ведьмами… Берегите себя, любовь моя. Иначе в один прекрасный день вы обнаружите себя по ту сторону решетки, и уже другой судья будет решать вашу судьбу.

- Этого не случится. У меня есть влиятельные друзья при дворе.

- Император далеко, и церковь тоже.

Вы не успеете до них добраться.

- И что же вы мне посоветуете? – спросил он хмуро. Та радость, которая переполняла его при встрече, исчезла, уступив место беспокойству. 

Вместо ответа Анна потянулась к медному кувшину и налила вина: себе и Руди. Он глядел, как темная жидкость струится по стеклу бокала и как Анна, пролив несколько капель на тыльную сторону ладони, быстро слизнула их, а затем протянула ему вино. Руди взял ее руку и вкусно поцеловал то место, еще терпко пахнущее вином и ее дыханием.

Пальцы у нее были мягкими – никакого сравнения с руками обычных женщин, пусть бы они даже были женами почтенных и уважаемых людей.

- Вам нельзя никому доверять, - сказала Анна вполголоса, наклонившись к нему. Бокал качнулся, и вино выплеснулось на простыню.

- Даже вам? – без улыбки спросил Руди.

- На всякий случай даже мне. Как знать, вдруг вы завтра увлечетесь другой красоткой, и из верной подруги я стану вашим злейшим врагом.