Хлеб печали

Солдат поднял короткий мушкетон и прицелился так, чтобы попасть прямо в грудь первому кто окажется за дверью, но раздался еще один удар, и Эрнст-Хайнрих увидел, как трескается толстое дерево, и тяжелый стол не выдерживает напора. Раздался выстрел, в левом ухе зазвенело, и комнату окутало плотным пороховым облаком, из которого послышался добродушный басок:- Ну и ну! Кто же стреляет в доме? Так и убить можно!Эрнст-Хайнрих поднялся, закрывая собой Йоханну-Амалию, но та неожиданно радостно воскликнула, подобрала юбки и бросилась к вошедшему.

Она запнулась о ножку стола, но упасть не успела – ей подхватил барон фон Ринген, грязный и мрачный, как самое смерть и крепко прижал к себе. Капитан открыл рот, да так и замер, и солдаты, готовые к атаке, заколебались, не зная, что им делать.- Рейнеке, Пресвятая Мария! – выдохнула Анна. – Почему ты не подал голос? Тебя могли убить!- Ну, мой час еще не настал, - самодовольно заметил барон. Слова жены заметно ему польстили, и он невольно подбоченился. – Но что здесь происходит? Я сидел в камере и молился перед отъездом, когда ворвались какие-то люди с ружьями и порохом и принялись избивать моих тюремщиков. Я проучил их как следует за то, что они отрывают людей от важных дел, а потом увидел, что весь дом кишмя кишит, как парик блохами, какими-то солдатами, которые ведут себя как мародеры на поле боя, и мне это не понравилось! А потом мне послышалось, что я слышу твой голос, и я пошел сюда, отряхиваясь от этих невеж с оружием. - Так, что, вас выпустили? – отмер капитан. Его лицо посерело. Он неотрывно глядел на ноги барона, которые все еще были скованы цепью.- Меня? – барон будто бы удивился. – А, вы про это. Знаете, это такие мелочи, - легкомысленно добавил он, потрепав дочь по плечу. Они были очень похожи, будто их лепили по одной мерке, если не считать рыжих волос, но насколько Йоханна-Амалия напоминала Венеру, настолько и барон был воплощением Вулкана в человеческом обличье. Его жена скрестила руки на груди, неодобрительно рассматривая его. – Мне пришлось вынести решетку, но это было нетрудно. Здешние олухи надеются на замки, но совсем забывают, что железо тоже устает.- Но вас же арестовали! – возопил капитан, и его лицо задергалось, как в припадке.