Хлеб печали

- Значит, барон даже спас тебе жизнь… Впрочем, давай-ка лучше возблагодарим Господа за еду, которую он сегодня нам послал, - наставник тонко улыбнулся. Губы у него были сухи и обветрены с дороги. – А потом перекусим. Я видел, на кухне готовят чудесный крепкий бульон с кореньями. Судя по тому, как едва открывается твой рот, и что ты едва выговариваешь большую часть звуков, это единственная еда, которая будет тебе сейчас на пользу. Несмотря на то, что сегодня среда, постный день.- Но…Наставник остановил его одним взмахом ладони.

Он взял дело в свои руки, и неуютная доселе комната преобразилась – очаг был растоплен, разворошенная постель прибрана, а на столе вместо куцей кривой свечи в деревянной плошке оказался бронзовый подсвечник. Даже дождь за окном стал звучать уютней, и Эрнст-Хайнрих наконец-то успокоился.Бульон в дымящейся плошке оказался пряным и вкусным, и он даже не упрекнул себя за то, что ест мясо в постный день. Наставник почти не ел, и ломоть серого хлеба крошился в его руках, оставляя под столом обильную пищу для мышей и тараканов. Он ушел в себя, и Эрнст-Хайнрих опять, как много раз до этого, с легким благоговением подумал, что вряд ли когда-нибудь достигнет такой аскезы и святости, как его учитель.- Не сотвори себе кумира, - неожиданно заметил наставник. Теперь он прямо смотрел на Эрнста-Хайнриха.- Что? – растерянно спросил тот.- Вспомнил твоего друга – того студента богословия, которого поймали, когда он уписывал за обе щеки десятую колбаску в университетском погребе во время Страстной Недели. Сейчас ты глядел точь-в-точь, как он, когда отрывался от чтения своей проповедь о воздержании, чтобы проверить, как к ней отнесутся его учителя… Жаль, что она не помешала ему проесть на следующий день все свои деньги в таверне.- Да, жаль, - пробормотал Эрнст-Хайнрих. Он вспомнил своего румяного и громкоголосого приятеля, с которым они на удивление быстро сошлись, пока жили в одном городе. Тогда Эрнст-Хайнрих приехал, чтобы посмотреть на богословский университет, но вместо того, чтобы подобно человеку, не чурающемуся приличий, чинно расспросить лиц, облеченных властью, об обучении и о том, как юноша, у которого нет ни денег, ни единого рекомендательного письма от духовного лица, может стать одним из тех, кого воспитывают в лоне церкви, он неожиданно оказался секундантом в богословской дуэли.