Хлеб печали

Похоже, это был его любимый жест. – Странный гость, который в одиночку полуночничает на кухне.

- Странный хозяин, который заходит в дом с черного хода, - парировал Эрнст-Хайнрих, сложив руки на груди.

- Уели, - засмеялся юноша. – Погодите-ка, мы что, знакомы, раз вы знаете, кто я? Память у меня в последнее время ни к черту, - Эрнст-Хайнрих слегка поморщился при упоминании черта, но сын барона этого не заметил. – Тогда приношу свои извинения. Я подумал было, что monpére опять сменил слуг. Он частенько это делает, чтобы никто не догадался, кто он такой.

- Такой?

- Угу. Я давно не заезжал в эту глушь. В большом городе жизнь бурлит, а здесь – стоячее болото, в которое как зайдешь, так вываляешься в грязи. Да вы садитесь, я сейчас растолкаю того бездельника, который должен был вам прислуживать, и он нальет нам вина, и мы выпьем за встречу. К счастью, на вино отец не скуп, не разбавляет.

Он снял перчатку и задумчиво потер костяшки пальцев, будто вспоминал о старой драке, и Эрнст-Хайнрих поспешил сказать ему:

- Я не пью неразбавленного.

- Нет? – бровь собеседника опять взлетела наверх. – Ну знаете ли, это никуда не годится.

Он решительно встал, слегка покачнувшись, снял с полки две большие деревянные кружки, в которые обычно наливали пиво, а не вино, и подошел к бочке, которая пряталась в полумраке. Неразборчиво бормоча под нос, юноша наполнил каждую кружку до краев и с гордостью поставил обе на стол.

- Извольте выпить, - сказал он холодно.

– Из уважения ко мне! В конце концов, я сын хозяина этого дома, а вы находитесь под его крышей. Имею ли я право знать, с кем делю собственный кров?

- Разумеется, - согласился Эрнст-Хайнрих, все еще не садясь. – Меня зовут Эрнст-Хайнрих Лихте из Ашенбурга.

Он слегка изменил свою фамилию, чтобы не выдавать отца. Вряд ли тот бы обрадовался, если бы услышал, где и с кем коротает время его сын.

- Ашенбург? Это не там приковали какую-то девицу на цепь к кухонному столу и держали двадцать лет взаперти за то, что она крутила шашни с каким-то молодчиком?

- Боюсь, вы ошибаетесь, - вежливо возразил Эрнст-Хайнрих.

Ашенбургом звалась их старая усадьба, и прадед когда-то присоединил это название к фамилии. Юноша фыркнул.

- Людвиг фон Ринген, - представился он и нетерпеливо указал на табурет рядом с собой. – Извольте сесть – теперь ваша честь нисколечко не пострадает от питья с незнакомцами.

Эрнст-Хайнрих помедлил, но послушался.