Хлеб печали

- Вот умора, - сказала пухлая Берта, утирая слезы, когда Лене кое-как выбралась из скользкой водяной ловушки, через резь в груди и носу; вдобавок она больно оцарапалась о колючие ветви, лежавшие на дне, и теперь левое запястье саднило. – Поверила в какую-то щуку, да еще чуть не потонула. 

Лене открыла рот, но ничего не ответила. Ее башмаки с льняными чулками лежали на дне, косынку унесло подводное течение, а в волосах запутались водоросли и сухой камыш. Она переступала с ноги на ногу, пытаясь согреться, пока девчонки хихикали над ней.

- Она же блаженная! – воскликнула Мари; она почти сияла от удовольствия, и Лене впервые подумала, что некоторые люди умеют радоваться, когда другим плохо. – Только посмотрите на нее, она же ничего не поняла!

- Меня что-то толкнуло в спину, - сказала Лене, как только боль в груди исчезла, и она снова смогла дышать. Она наклонилась и выжала юбку. Козочка тревожно скакала поодаль, недовольная и испуганная. – Может, щука и есть. Я ничего не успела увидеть.

Она все еще надеялась, что они смеются не над ней.

Разве не могла Лене как-нибудь забавно упасть в воду? Когда она осмелилась вновь поднять глаза от юбки, то на их лицах было только любопытство и беспощадность. Грета так разошлась, что начала икать смешным голосом, и схватилась за живот.

- Иди домой и не лезь к нам больше! – велела Мари. – Нечего перед нами обновками хвалиться. Перед козой своей хвастайся, вот тебе верная подруга. Такая же умница и затейница!

В груди стало пусто, будто там поселился ветер, и Лене поникла, стараясь не заплакать; если она заплачет, то они ее не пожалеют.

Будь Лене постарше, она бы наверняка нашла что им ответить, но ей стало грустно: как же она вернется домой? Матушка будет охать и вздыхать, что нельзя ее отпускать, мол, не хозяйка вырастет, а распустеха, всякую вещь испортит или потеряет. Брат ее задразнит, когда узнает про то, как над ней подшутили, а бабка Магда сурово нахмурит брови и не позволит ей мотать пряжу вечером, а еще чего доброго - отберет козочку

Лене вздохнула, поглядела на девчонок, которые никак не могли успокоиться, на свои босые пальцы, к которым прилипла грязь и шелуха, круто развернулась и пошла прочь, уговаривая себя не унывать.

Вслед ей несся смех и грубые шутки, каждая из которых била в спину не хуже камня. Лене все убыстряла шаг, потирая ссадину на руке, а как только девчонки скрылась за поворотом, девочка побежала, сломя голову, словно от этого должно было стать легче.