Хлеб печали

– В молодости я был преисполнен рвения стать аскетом, как вы помните. Но год проходит за годом, и я все больше понимаю, что жизнь сделает нас аскетами и помимо желания: старость, болезни, бедность... Какой смысл отказывать себе в маленьких радостях?

- Потому что дух становится тверд без них. Жены, дети, имущество, - ровно перечислил Руди, - все это заставляет человека бояться. А человек не должен бояться ничего, чтобы прожить жизнь достойно.

- Не достойно! Не достойно! – вскричал епископ. – Жить надо праведно, друг мой.

Впрочем, мы никогда не могли сойтись с вами в этом вопросе.

Руди еле усмехнулся и наклонил голову в знак согласия.

- Вы улыбаетесь, потому что не знаете этих людей, - наставительно сказал епископ. – Мне писали, что это один из самых диких уголков в Европе – густые леса и болота, дикие звери! Они не знают ни цивилизации, ни книг, ни музыки, ни театров – ничего, кроме Господа! Если вы можете себе представить дремучесть столетней давности, помноженную на страх, так это там. Одна-единственная церковь на отшибе, мой друг! Они выживают только благодаря тому, что рядом почтовый тракт, иначе… - он покачал головой.

– Там даже разбойники не водятся, хотя казалось бы!

- Прелестное место, разве нет? - заметил его собеседник. – Там хорошо наставлять людей на путь истинный.

- О, - епископ махнул рукой, – это занятие неблагодарное.

- Вы слишком к ним добры. А я бы не отказался туда съездить, посмотреть на них. И барон фон Ринген… Когда-то я знал одного, как вы помните. Он был родом с востока, если мне не изменяет память.

Это он же?

- Вряд у вас получится возобновить с ним знакомство, - епископ устал и откинулся на спинку кресла, обмахиваясь надушенной ладонью. – Я слышал, что он очень и очень нелюдим. Живет охотой, никогда не бывает при дворе, самодур, но к крестьянам, впрочем, по большому счету, добр… Он приехал в те края около двенадцати лет назад. Что ж, мне даже любопытно поглядеть, что из этого выйдет, если он примет вас!

- Давайте соединим приятное с полезным, - сказал Руди.

– Вы дадите мне письмо, в котором разрешите мне действовать от вашего имени, а я избавлю вас от головной боли с бесами и дьяволами.

- Какой вам с этого толк, друг мой?

- Думаю, что никакого. Но я слишком засиделся на одном месте без дела. А здесь может получиться что-то интересное.

- Опять вершить суд и выносить приговоры? – улыбнулся епископ.

- Теперь у меня нет таких полномочий, - серьезно сказал Руди. – Но я и не стремлюсь их возвратить, как вы знаете.