Хлеб печали

Лене не помнила ничего из того, что случилось потом, после того, как она бросилась к нему, чтобы спрятаться под густой листвой, разве что оглушительный звук церковного колокола, словно она оказалась внутри него как раз в тот миг, когда служка начал звонить. Бабка потом говорила, что нашла ее без сознания на земле. Она говорила, что сначала даже не могла дотронуться до внучки, словно ту окутал невидимый и колючий кокон, и что ее волосы обгорели на концах. Дуб же с тех пор был расколот молнией на две части, и иногда Лене ходила смотреть на него, желая убедиться, что все произошло взаправду.

Ни матушке, ни отцу бабка ничего не рассказала, после того, как поняла, что Лене здорова и невредима. Но ей пришлось удостовериться и в том, что внучка после этого происшествия переменилась.

Когда Лене принесла ей черепки от пропавшего горшка, которого Магда хватилась с утра, бабка первым делом выпорола ее, уверенная в том, что девчонка сама же его и разбила. Сквозь хлюпанья носом и горькие слезы ей удалось расслышать, что Лене просто знала, где он лежит, и что она не разбивала его.

Раздосадованная Магда поучила ее тогда и за вранье, и за упрямство, но после двух находок того же толка – Лене просто шла и подбирала потерянную вещь, - задумалась. Ради интереса она спрятала несколько лоскутков вокруг дома, пока все спали, и после просьбы отыскать Лене принесла их очень быстро. Девчонка никак не могла знать, где они спрятаны, и Магда не на шутку обеспокоилась.

- Господи милосердный, Пресвятая Дева, - бормотала она в церкви себе под нос, пока все пели псалмы.

– Избави нас от лукавого и его даров. Не надо нам ничего, что б беду накликало. Дай нам жить хорошо и не голодно.

Пресвятая Дева ее не услышала, и Лене продолжила удивлять ее. То она ясно говорила, кто сейчас придет в их дом, то безошибочно определяла, что тот или иной человек врет… К счастью, девчонка не всегда была права, а то бы Магда заподозрила, что ту подменили цверги, чтобы посмеяться над людьми.

И все же внучка изменилась, стала чураться большинства людей и возиться с животными. Лене всегда подбирала каких-то болезных заморышей – то зайца без глаза, то хромого голубя, и они быстро крепли рядом с ней.

- Что ты делаешь с ними? – спросила как-то раз ее бабка.

- Не знаю. Им плохо, они идут ко мне. Я им боль снимаю.

- Как это ты им боль снимаешь?

Лене пожала плечами и поковыряла босой ногой землю. Она сорвала травинку, зажав ее между пальцами ноги.