Хлеб печали

– Я не обижу тебя! Вернись, не то я спущу собак!

В темноте она опять полетела кубарем, запнувшись о ствол поваленного дерева, что громко хрустнуло под ее коленом и выпустило невидимое облако полусгнивших опилок, окутавших Матильду. Она поползла дальше на четвереньках, не доверяя больше своим ногам; но вдруг впереди оказалась пустота, и она упала в неглубокую и неровную яму.

- Это ваш сын, господин? – угодливый вопрос донесся до нее издалека. Матильда сжалась.

- Разумеется, нет, - презрительно ответил высокий незнакомец.

– Я хотел спросить у вас, кто это. Сын местного барона?

- У него нет сыновей… Во всем графстве ни у кого из знатных людей нет сыновей такого возраста, - Матильда в ужасе потерла лоб, ожидая, что последует дальше.

- Вот как? – этот холодный вопрос не сулил ничего хорошего, и она сжалась.

- Это оборотень! Давайте подожжем лес! – выкрикнул кто-то, и люди одобрительно загудели.

- Нет, - и они затихли, словно на них вылили ведро холодной воды. Матильда видела внутренним взором, как незнакомец поворачивается в ее сторону и протягивает к ней руку.

Она отползла еще чуть-чуть и неожиданно уткнулась ногой во что-то мягкое и теплое. Оттуда раздался еле слышный писк, и Матильда покрылась мурашками от ледяного ужаса, удобно устроившегося в ее утробе.

- Спустите собак, - гораздо тише сказал незнакомец. – Пусть охраняют деревню всю ночь. Женщины и дети пусть переночуют в церкви, а завтра…

- Подожжем лес?

Раздался звук хлесткого удара.

- Завтра я хочу поговорить со старухой, которую вы зовете ведьмой.

Он добавил еще что-то, но Матильда уже не смогла разобрать его слов, крестьяне загудели, и поднявшийся ветер в листве совсем спрятал звуки. Она перевернулась и села, прислонившись спиной к холодным корням, на которых висели комья земли. То, мягкое, молчало и не двигалось, притворяясь мертвым, и Матильда плюнула себе на грязные пальцы, чтобы стереть кровь с разбитых колен.

- В лесу нельзя плеваться, - тихо прошелестел детский голос, и Матильда выпрямилась от неожиданности, а затем стремительно схватила бесформенную кучу, из которой шло тепло и голос.

Куча оказалась суконной накидкой на еловом лапнике, посреди которой пряталась какая-то мелкая девчонка, если судить по крестьянской серой косынке. Матильда на всякий случай перекрестила ее и подозрительно спросила:

- Ты не подземный карлик?

- А ты? – с ужасом донеслось в ответ.

- Я – нет, - без особой уверенности ответила Матильда. Она вытерла пот с лица, перепачкавшись в собственной крови.