Хлеб печали

Язык щипало после этого бонбона, откуда-то появилась жажда, но она не стала говорить об этом и молча последовала за Матиасом.

Мальчишка держался леса, чутко принюхиваясь и прислушиваясь к звукам. Иной раз его повадки вызывали в Лене оторопь, и она на всякий случай крестила нового знакомого сзади. К счастью, у него не вырастали рога, не появлялись копыта, и он вовсе не собирался превратиться в дым, хотя на лице его все явственней отражалось недоумение и подозрение. Когда они добрались до кладбища, Матиас вообще остановился.

- Странно, - сказал он задумчиво. – Мы уходим от деревни дальше, но запах дыма и гари становится все сильней.

Лене ничего такого не чувствовала и осмелилась только хмыкнуть. Матиас свысока взглянул на нее, обернувшись, но ничего не сказал.

- Разве можно сюда ходить? – спросила Лене, когда они прошли мимо склепов и свернули на дорогу, где даже следы от колес были еле видны. – У нас говорят, что здесь живет чудовище… Старый барон.

- Глупости. Здесь живу я! А старый барон – и есть мой дед.

Он самый смелый рыцарь во всей императорской армии, и никакое не чудовище, – несмотря на бодрый тон, Матиас явно волновался и прибавил шагу. Лене засеменила за ним, стараясь не потерять бабкино одеяло, и споткнулась о кочку. Она подняла голову, чтобы окликнуть мальчишку, но потеряла голос: точно в сказке, меж деревьев стоял серый дым, и теперь Лене явственно чувствовала запах пожарища.

Матиас неожиданно метнулся вперед, и Лене поднялась и беспомощно поковыляла за ним; дорога вильнула влево, и ее глазам предстали ворота, за которыми еще дымились остатки дома.

Середина его провалилась внутрь, окна зияли пустыми глазницами среди толстых обугленных стен, и лишь каменный очаг торчал посредине, похожий на великаний стул, весь в дыму. До ближайших деревьев было неблизко, но еловые ветви, что тянулись к пожарищу, растеряли свои иглы.

От дыма слезились глаза, и она наощупь, хватаясь за стволы деревьев, обошла пожарище, еще пышущее жаром, издававшее волны тепла, и села на кочку, над которой качался самодельный деревянный домик.

Матиас появился рядом, с белым, непроницаемым лицом.

- Обычно я к-кормлю здесь белок, - сказал он и неожиданно скрипнул зубами, словно хотел раскрошить себе челюсти, а затем опустился рядом с ней. Мальчишка закрыл лицо ладонями, и Лене неловко дотронулась до его рукава.

- Я не плачу, - сказал он глухо и вытер нос ладонью. – Мне нужно найти дедушку.

Глава девятая. Матильда.