Хлеб печали

- Бедное дитя, - совсем иным тоном сказала она и сурово взглянула на слуг. – А ну-ка отпустите ее!

- Отпустить? – заикнулся кто-то, но другой, по-видимому, главный, перебил его:

- Будет исполнено, ваше сиятельство, - испуганно забормотал он, и Матильда почувствовала под ногами пол. – Мы выкинем его за дверь, как вы прикажете.

- Вы, что, не поняли? – спросила женщина, высоко подняв бровь. – Отпустите ее и пусть она подойдет ко мне!

Матильду отпустили, и она, помедлив, хотела было сделать книксен, но вовремя спохватилась, вспомнив о мужской одежде.

Она неловко поклонилась, щупая языком сломанный зуб, а затем послушалась графиню, перешагнув через упавшие и раздавленные колбаски.

Женщина достала кружевной платок и с материнской настойчивостью вытерла Матильде перепачканные щеки, горевшие от побоев и волнения.

- Согрейте воды, - скомандовала она слугам. – И принесите, наконец, обед! Не бойся ничего, дитя мое, - совсем иным, мягким тоном произнесла графиня, обращаясь к Матильде.

– Я о тебе позабочусь.

Глава двенадцатая. Руди. Дорога на плаху

Монотонный скрип телеги и сильный запах дегтя разбудил Руди, и он моргнул, пытаясь разогнать туман в голове. Его мутило, хотелось пить, и соломинка, качавшаяся над его головой, невыносимо, до тошноты раздражала его. Выше нее было небо, голубое почти до прозрачности, но и оно мешало ему сосредоточиться и собраться с мыслями.

- Пришел в себя? – над ним склонилась Магда.

Она сунула ему в рот тряпку, пропитанную чем-то кислым, и он заворочался, стараясь выплюнуть ее. В плече и груди жгло, словно приложили кочергу. От кислого жажда ослабла, и он успокоился. Над головой зажужжал толстый бычий слепень, но Магда отогнала его краем косынки.

 «Куда мы едем?» - спросил ее Руди взглядом. В голове взорвалось еще одно ослепительное солнце, но теперь боль была меньше, чем раньше. Он смутно вспомнил, как сквозь забытье мучился от огня, который жег его тело, и любая мысль, любое движение заставляло огонь подниматься выше.

Он хотел убежать от него, и ему казалось, что он видит перед собой Назарет, где было спасение, но огонь сменялся холодом, и ворота города, которого он никогда не видел, были заперты. «И он пошел с ними в Назарет, и повиновался им»  

- Молчи уж, - посоветовала ему Магда, хотя Руди ничего не сказал, и забрала у него тряпку. Он кое-как повернул голову.