Бажен

Что бы он делал в чистом поле зимой? Без коня, без шапки, без рукавиц? Загнулся бы, замёрз бы, даже если бы и убежал от волков.

Его чем-то растирали, чтобы согреть и привести в чувство. И от этого тело его горело, будто крапивой отстегали. Одежды на нём совсем не оказалось, он был накрыт медвежьей шубой. От шубейки исходил терпкий запах медвежатины, знакомый Бажену по прошлой, спокойной жизни.

– Где я? – спросил Бажен.

– Ивановкой нашу деревню называют, – заскрипел старческий голос. – Говорят, издавна Иванов у нас много рождалось.

– Врёшь, дед! Иваном звали мужика, кто первый сруб тут поставил. Запамятовал ты.

– Это точно, старая, забыл!

Рядом сидел сутулый дед в старой меховой шапке и накинутой на плечи выделанной волчьей шкуре и молол в ступке зелье, пахнущее сушёными травами и ягодами.

Бажена пронзила страшная мысль – а где оберег, подаренный мамкой Всемила? А где сонники? А где оберег волхва с засушенной ромашкой? А волшебный камень-лал? Мальчик вскочил с печи и, кутаясь в огромную и тяжёлую шубу, затопал босыми ногами по холодному дощатому полу.

– Куда ты, шалый, побежал, да ещё босой? – негромко сказал вдогонку дед. – Едва на ноги поставили, чуть не помер. А ну бегом на печь!

У волоконного окна сидела старуха. Сквозь тусклую коровью брюховицу, натянутую на оконницу, светило зимнее солнце. Бабка смотрела на мальчика подслеповато. На коленях лежали пяльцы, старуха вышивала, пока позволял дневной свет.

– У меня под рубахой… – смущённо начал мальчик, получше запахнув шубу.

Не скажешь, что волшебные обереги, а придумать на ходу ничего не смог.

– Здесь твоё добро, – сказала старушка. – Вот, на лавке и рубаха, и порты, и шуба твоя драная, и валенки.

– А… где…

– В мешочек всё сложила я, под рубахой лежит твоё сокровище.

Бажен бросился к лавке, на которую показал бабка и, приподняв сложенную рубаху, нащупал мешочек, а в нём обереги и камешек. Свирелька лежала рядом. Вздохнул успокоено, перевёл дух.

– Спасибо, бабуля, – проговорил тихо. – Я ужо испугался, что потерял, пока от волков убегал. Я оденусь?

Бабка отвернулась. Он скинул огромную шубу и принялся одеваться в свои вещи. Натянул портки, накинул рубаху. Намотал трапья на ступни, вдел ноги в валенки. Сунул свирельку в мешочек, к оберегам, а мешочек за пазуху.

– Куда? – спросил дед. – Али не хочешь ишшо погостить у деда Тимофея?

– Идтить мне надобно, дедушка! – сказал Бажен.