Первые с конца

    Капитан мысленно представил исхоженный за годы войны край, леса, болота, паутинку дорог и тропок - да, если свернуть и пройти напрямик, лесными тропами - перехватить возможно. Вполне. Особенно если обоз в каждом кабаке будет останавливаться. Но ...

    —А чей обоз ?

    —А мы сами сейчас - чьи ?

    Яков наклонился вперед, массивный ключ на его шее звякнул о край стола. Ключ от денежного ящика, символ капитанской власти над ротой. Вот только ящик, спасибо герцогу с его перемирием, пуст, как карман отшельника.

Капитан усмехнулся и сказал "добро".

    Рота ушла на рассвете, провожаемая лаем собак да облегченными взглядами. Где-то пропадавший всю ночь, Лоренцо как ни в чем не бывало шагал на своем месте у знамени. Только пару раз обернулся, помахал кому-то рукой. Чья-то рука от дальнего забора махнула платком ему в ответ. Потом рота скрылась за поворотом, итальянец отвернулся и засвистел что-то негромко, себе под нос. Если бы он ещё и в ноты попадал.

.. но тогда его свист звучал бы совсем тоскливо.

    Засаду капитан ставил серьезно, по всем правилам. Вокруг дороги поля да мелкая рощица - слишком далеко, чтобы быть укрытием. Высокая трава прятала глубокие канавы - хорошо, рейтарам будет не развернуться. Итальянца с десятком надежных парней Яков послал в канаву у дороги. Скрылся Лоренцо хорошо - даже в упор не увидишь, а с коня тем более. Сам капитан, Ганс, с неизменным мушкетом и два капральства пехоты остались на поле, как приманка.

    В охране обоза шли черные рейтары - здоровые дядьки, в вороненой броне. Сильные, породистые кони, огромные, с пол-руки длинной, пистолеты и палаши. Оборванных пехотинцев, бредущих куда-то то мимо кавалерия презрительно проигнорировала с высоты своих седел. А когда оборванцы развернулись и дали залп - издалека и не точный - подивились такому нахальству развернули коней и, не удосужившись построиться, кинулись на нахалов всех массой. И увязли в канавах. Тут грянул ещё один залп - прицельно, в упор.

Ганс выбил из седла командира, потом знаменосца. В ответ прозвучала пара выстрелов, всадники смешались, потеряли разбег. В спину им, от обоза открыли огонь люди Лоренцо. Ошеломленные рейтары дрогнули и начали отступать. Потом побежали.

    Всё закончилось - так же внезапно, как и началось. Добычей роты стала пара повозок, огромный, окованный потемневшим железом сундук, да рейтарский лейтенант, сбитый Гансовой пулей в канаву.