Первые с конца

   

    На этот раз обошлось без окопов и пушек — городские ворота вынесли с налета, взрывом петард — стена огня поднялась до неба, с грохотом пали дубовые створки, статую Девы, хранившую город все одиннадцать месяцев осады скинуло вниз из ниши над вратами. Дитрих Фалькенберг, комендант, защищавший город все это время со шпагой в руке, пытался сдержать смерть в проломе и пал, пронзённый десятком пик. Солдатские жёны, бешеные фурии, ворвавшиеся в город на добычу чуть ли не прежде своих мужей из штурмовых колонн, ободрали его труп догола прежде, чем он коснулся земли.

   

    Готфрид-Георг Фон Паппенхаймер, рыцарь в воронёной броне, открывший смерти путь в город, подхватил труп своего врага на руки и поехал прочь. Его солдаты рвались вперёд, брать добычу. Вспыхнуло пламя — его рыжие, злые языки поднялись над крышами вначале в одном, потом в десяти местах сразу. Налетел ветер. Огни пожаров сомкнулись над городом Девы в один огромный ревущий шатёр.

   

   

    — Ты помнишь Вимпфен, Готфрид? Там где мы разбили этого ублюдка.

.. — один очень старый человек внимательно смотрел на пламя вдалеке.

   

    — Да, эксцеленц. Но...

   

    — Я прожил и провоевал достаточно, чтобы называть ублюдка, грабившего могилы, ублюдком. Даже если он принц, имперский князь и главнокомандующий вражеской армии. Они убивали людей, жгли храмы, грабили всё, до чего смогли дотянуться. Даже могилы не поленились раскопать.

А мы их гнали через весь Рейнланд — его и его чертову банду. И догнали — почти у самой голландской границы. Помнишь? У них была сильная позиция, на холмах. Нашим пришлось идти снизу вверх. Дождь лил, наши полки шагали вверх, по грязи — шаг за шагом, а их чёртова артиллерия разносила нас в труху. А потом...

   

    — Да тогда просто пушка у них взорвалась ...

   

    — Пушка? Вот только солдаты видели белую деву, поразившую нечестивца, ограбившего её храм.

И я тоже видел. И враги видели. Видели и побежали. Их было больше, у них была артиллерия и сильная позиция. И они побежали.

   

    — Не надо так волноваться, эксцеленц. Это была просто пушка ...

   

    — А кто её взорвал? — спросил Иоанн Тилли, генералиссимус войск его императорского величества, оглаживая короткую бородку. Он как-то резко почувствовал всю тяжесть своих восьмидесяти лет.