Кофе и круассаны, или подлинная история смерти Жанны, так называемой д’Арк

Так, дайте подумать: если я, в смысле Жанна, действительно дочь французской королевы, то у меня есть сестра, а она замужем за тем самым английским королём, а Бедфорд — его брат, вот как. Чёрт ногу сломит. Свояк, что ли?

— Во сколько?

Марта испуганно моргнула. Ах, ну да. Здесь же нет часов.

— Когда придут, спрашиваю?

— После полудня, мадам.

— Хорошо. Иди.

Марта сделала реверанс и исчезла за дверью. Мышка серенькая.

Я сидела в раздумьях, даже не особо поинтересовавшись, что она там сотворила у меня на голове. Какая разница? Это же не моя голова.

Но я всё же посмотрела. Как говорится, лучший подарок женщине — это подарок лучше, чем у её подруги. Ну, ничего сногсшибательного. Что-то мудрёное, закрученное по бокам.

Так, а кто из нас выше по рангу? Бедфорд — герцог, сын короля, брат короля и дядя нынешнего английского короля, а я — внебрачная дочь герцога и королевы. Так выходит, что он, и он ещё намного меня старше, насколько я помнила.

Тут я всерьёз задумалась: а что полагается делать при встрече со старшими родственниками? Сделать книксен? Поклониться? Поцеловать ручку? Беда.

В нашем образовании серьёзные пробелы. Надо было вообще остаться в постели, сказать, что больна. Но уже поздно.

От нечего делать я подошла к окну и, забравшись на сундук — окно располагалось высоко, — потянула за створку.

Город. Большой город с высокими домами, некоторые даже в три-четыре этажа, островерхими крышами и тысячами дымков, вьющихся из печных труб. Шум, гам и — я принюхалась, — пожалуй, такие же запахи, как там.

Прямо подо мной виднелась площадь: не особо большая, квадратная, вся заставленная какими-то палатками. Рыночная, догадалась я, и вздрогнула, едва не ойкнув. Та самая, на которой меня сожгут.

Ноги стали ватными. Я закрыла окно и опустилась на сундук, пытаясь привести такие же ватные мысли в порядок. Ужас. «А потом всего-то надо будет умереть ещё раз», — сказала старуха Гро.

Легко. Даже самой делать ничего не придётся.

В дверь торжественно стукнули два раза.

— Его преосвященство епископ Бовé!

Не-помню-как-зовут Кошон оказался сухоньким старичком, совсем не таким внушительным, как на картинках.

В яркой пурпурной сутане и с высокой митрой на голове. Что называется, при полном параде. «Кошон» в переводе с французского означает «свинья». Священник, проклятый потомками за то, что отправил Жанну д’Арк на костёр.

Он едва заметно кивнул в качестве приветствия и протянул руку. Что с этим делать, я знала: католическим священникам её целуют. В кино видела.