Кофе и круассаны, или подлинная история смерти Жанны, так называемой д’Арк

«Ежели не помрёшь, а времени на это мало, день-другой, пока зелье действует, будешь вечно между мирами болтаться в муках адовых».

Или сожгут, или… опять туда, болтаться между островами. И даже хуже. Если ад – хуже того рая, где я была, то даже представить страшно.

Марта подняла голову.

- Мадам?.. – вопросительно прошептала она, и только тут я поняла, что стою как истукан, пялясь в стену. В горле у меня пересохло.

— Вот что, — сказала я. Я хотела сказать это величественно, но голос скрипнул, как старая половица, — ни единая женщина во Франции не может сказать, что испытала хоть какие-то муки от Жанны Орлеанской.

Она бухнулась на колени, хватая мои руки и покрывая их поцелуями.

— Мадам, о, мадам… — слёзы ручьями текли из её глаз, — да благословит вас Дева Мария…

Я взяла её за плечи и помогла подняться.

— Иди. Нет времени. И не бойся — мне ничего не угрожает.

Марта хотела что-то сказать, но дрожащий подбородок не позволил. Торопливо кивнув, она надвинула капюшон поглубже на лоб и трижды стукнула в дверь.

Дубовая створка открылась и закрылась, оставив меня в кромешной темноте. Я нащупала рукой холодную стену и медленно опустилась на лавку.

Да, ничего не угрожает.

Только будет горячо, очень горячо, и наверняка — больно.

Но это ничего. Я потерплю.

Зато потом — кофе. И круассаны.

* * *

«…Согласно народной молве, Жанна не была казнена. Ее подменили другой заключенной. Молва эта была такой настойчивой, что Парижский университет ввиду отсутствия юридических документов распорядился начать расследование против Пьера Кошона, поскольку его действия казались подозрительными. И Кошону пришлось погрузиться в целый океан юридических хитросплетений, чтобы доказать, что никаких нарушений закона совершено не было, как не было ни сделок, ни подтасовок.

Англичанин Уильям Кэкстон… в своей "Летописи Англии" заявляет, что во время поездки ко двору герцога Бургундского в 1480 г. он узнал, что Жанна Девственница провела в заключении девять месяцев после сцены сожжения на костре в Руане».