Империя Женщин

Нескольких мужиков хорошенько окунуло, остальные, удержавшись на ногах, сначала понять не могли, что такое произошло, а после, с криками «Это ж барыня балует!» громко расхохотались, ловя мою лошадь за уздцы, помогая испуганному животному восстановить равновесие. Я, признаюсь, совсем забыла про весеннее половодье, от которого в Медянке поднялся уровень воды, и теперь в сапогах моих хлюпало, а со штанов текло ручьями. Но я смеялась вместе со всеми, обжигающий холод только придал моей затее еще большего задора.

Полотно унесло вниз по течению, где его все таки удалось словить.

Меня окружили со всех боков, и самый старший из крестьян, с проседью в рыжей курчавой гриве, звонко рыкнул, так что аж эхом разнесло.

— Это ж кто барышню столкнул?!

— Да сама барыня себя и намочила! — ответил ему гомон мужских голосов, я с удовольствием ловила на себе их озорные, заинтересованные взгляды.

— Мы уж удумали, госпожа Брисса шутить изволит! — мой взгляд натолкнулся на юное лицо, с только только наметившимися усами, что были старательно закручены колечками, да завощены так, что даже вода не смогла им навредить.

Прошлогодняя столичная мода на такие усы, наконец докатилась и до нашего захолустья. Но заинтересовало меня не это, а прямой взгляд зеленых глаз. Остальные сразу глаза опустили, как только поняли, кто их пугать изволит, а этот смотрит прямо, еще и улыбается от уха до уха.

Я тронула бока кобылы пятками, и подъехала ближе к говоруну.

— Кто таков? — Я протянула руку с хлыстиком, концом его касаясь подбородка болтуна, и заставляя задрать его, подставляя моему взору светлое круглое лицо.

Но тот шевельнул головой, отклоняя конец хлыста в сторону, как бы показывая «не ваш я, барыня, и помнить об этом извольте!» Экий наглец! Но хорош бесспорно. Волосы по парнейски кудрявые, по плечам метут, а макушка совсем светлая, почти не рыжая, а золотая. И глаза совсем светлые, в белизну. Напомнил он мне другого, такого же дерзкого и светлоглазого. Ещё и разрез глаз очень похож — слабо выражено верхнее веко и глаза очень узкие.

— Амариец это, из слободы, не наший он* — Ответил за парня, другой, постарше, помрачнее и деловитее. Сразу на всякий случай отвел от деревенских мой возможный гнев. Хитро

— И один ты такой, златоглавый да белоглазый в слободе? — поинтересовалась я, изучая лицо юноши.

— Один — просиял тот, явно польщенный вниманием, остальные притихли, вслушиваясь в наш разговор — Папенька уж у меня померли давно. У него волос белый был.