Империя Женщин

Глава 8

«Торжество весны» — так звалась опера, что уж третий год шумела по столичным театрам, восхищая даже самых пресыщенных театралов яркими декорациями посвященными этому времени года.

Я никогда не любила весну, за цветение и, как следствие, сенную лихорадку, но не могла не признать — в весну поместье Густов приобретало только ему свойственное чародейство. И никакие театральные декорации и картонные деревья, не могли повторить то чувство, когда бредешь меж гигантских платанов, что росли тут задолго до того, как на землю Парна ступила нога человека.

Каждый раз мою грудь распирало женской гордостью за великую Империю, что построили наши предки, покорив здешнюю природу. Поддерживая мои вялотекущие мысли, раздался над лесом протяжный гудок поезда. Над горизонтом чиркнуло полосой черного дыма. С громким шорохом и и брызнувшими во все стороны перьями взлетела надо мной в небо вспугнутая воронья стая.

Шелестели деревья, и солнце, скрывшееся было за сизыми сырыми облаками, вновь показалось на небосводе.

Лесок разделявший ближайшее село от поместья, стал реже, а вскоре и вовсе превратился в парк. Деревья, растущие теперь уже ровными рядами, явно указывали на руку человека посадившего их.

Стало больше плодовых деревьев. По дороге разносило мелкие лепестки от цветущих яблонь, у обочины грудились целые «сугробы» — как замена былому снегу.

Вот и ограда показалась наконец. Высокая, чугунная, поставленная на века. Само поместье — небольшое, простое и чистое, больше похожее на зажиточный дом крестьянина, чем на баронскую усадьбу, сильно контрастировало с ней.

Кобыла подо мной перешла на шаг, повинуясь натяжению поводьев. Пятки мои почти заледенели, и я грела их о теплые лошадиные бока, в очередной раз дивясь вычурности отделки ограды, что пока отделяла меня от долгожданного тепла, сапог, и сидений существенно мягче седла.

Вход в поместье обозначался большой кованой аркой темного железа, которую летом переплетали розы, а сейчас просто колючие побеги.

Наверху арки, были выбиты слова, нарочито грубо.

«Вся знатная кровь имеет свой исток» . Знаменитые слова первой баронессы, которыми она ответила на грубый выпад о ее плебействе, от то ли графини, то ли княгини.