Империя Женщин

Он идеально отыгрывал роль влюбленного простачка — мое сердце дрогнуло. И я пошел в ее поместье. Она сказала, что мой род слишком мелок для того чтобы породнится...- Гувернер Лапуш слушал эту историю с широко открытыми глазами. Похоже в своей жизни он впервые столкнулся с настолько непристойным рассказом. Лука еле сдерживал смех. Инвар закатывал глаза и вздыхал. Брисса увлеченно слушала, кивая. Баронесса и барон сидели с совершенно непроницаемыми лицами. Я мечтала исчезнуть. Или как минимум спрятаться под стол.

— Я ответил , что моя преданность не зависима от рода. И тогда она взяла меня...- я четко услышала как у одного из слуг упала вилка в этот момент. -в секретари. — наконец закончил он. Барон и баронесса переглянулись.

— Это был самый лучший момент в моей жизни! Я все правильно рассказал, госпожа? — он почтительно улыбнулся, наклонившись ко мне.

— Кхм — я откашлялась от перепела — даа...все именно так и было. Только напомните сударь, из какой вы семьи? Запамятовала. Пусть попробует выкрутиться сейчас.

— Варягины — мило улыбнувшись, тут же нашелся он. Как складно врет! Астор по хозяйски положил ладонь на спинку моего стула. При этом глядя на Инвара. Как бы говоря «эта женщина — моя. Слышал?»

— Ах,Варягины — баронесса прокашлялась — какой хороший род. Они до сих пор торгуют тканями? Помнится Люта Варягина хотела перейти на шёлк... — и они с Астором начали долгий разговор о стоимости шелка, преимуществах его продажи, ценах в столице, и как тяжело сейчас купечеству, когда лен настолько плохо уродился.

— А он хорош — толкнула меря в плечо Брисса и добавила шепотом- насколько он соврал?

— На все сто процентов — буркнула я, запивая першение в горле теплым чаем.

— Так где же ты его взяла? — подруга смотрела на Астора с любопытством. И меня внезапно кольнула игла ревности .

— Это демон, ниспосланный богиней за все мои прегрешения. — вздохнула я обреченно.

— Очень красивый демон — цокнула языком Брисса

— Право, мадамес, нельзя так говорить в присутствии княжны! — тут же сделал ей замечание гувернер. — вы раните ее сердце, говоря так о возлюбленном ее светлости!

— О да. Мое сердце очень ранено — мрачно признала я , и собралась с духом , чтобы попробовать крепкую наливку, но меня остановила рука в перчатке. Астор конечно же.

— Но госпожа! Вам совершенно точно нельзя пить. Вы не умеете это делать.