Княгиня изгоев

— Когда мы уходили, мой муж сказал, что пойдет защищать южные ворота. Скажи мне, Хролф, ты был там?

— Был, госпожа.

— Ты нашел его тело?

— Нет, госпожа. Рубка была страшная — видимо там прорыв и был. Все тела просто...

Хролф волнуется, дергая свои усы. Руки его дрожат от волнения:

— Трудно там кого-то узнать. Еще и зима прошла.

Келда отводит взгляд. Зря Хролф мнется. Знает она варварские обычаи фиенденов — нет для них большей доблести, чем создать чашу из черепа врага, а его высушенными ребрами украсить борта своих ладей.

А уж если это был враг из княжьего рода... Келда могла только молить Семью и Деда, чтобы Лейв попал к ним в руки уже мертвым.

— Пойдемте, госпожа. Вам нельзя тут находится, в вашем положении.

— Это мой город, Хролф. Это был мой дом.

— Это был и мой дом, госпожа, но его уже нет. И нам надо идти.

— Помоги мне, Хролф, — Келда протягивает руку охранителю. — Помоги мне спустится. Я хочу сама дойти до того места, где мой муж принял последний бой. Я хочу его видеть.

— Моя госпожа, не надо.

Вам тягостно и здесь, а там станет еще хуже.

Келда опускает руку и долго смотрит на своего верного слугу. Пристально смотрит. И тот мнется, топчется и наконец не выдерживает, отводит взгляд.

— Я должна видеть. Чтобы рассказать своему сыну. Нашему сыну.

Хролф молчит, потом тяжело вздыхает и помогает Келде спустится с телеги. Она благодарно сжимает руку охранителя, и они медленно, осторожными шагами начинают двигаться в сторону южных ворот.

— Всю семью сволочи перебили... Никто не уцелел.

..

— А такой талантливый был рыбак, в море как в доме...

— Дева, сыночек мой, сыночек... вот где тебя смерть нашла...

— Долго, видать, мучилась девка...

— Добрый у меня был дом. Добрый... еще прадед строил... Сожгли, дети Тмави...

— Аккуратнее... осторожнее... клади сюда...

— Вот же ты, Тмави ужаленный... Дом ему... новый поставь.

— Говорил я ему — бежим, а он — тут отобьемся, а там замерзнем...

— Возьми Семья их души — дай покой на Цветущих полях...

Идти трудно. Дышать больно.

Кажется, что на ногах висят тяжелые цепи, а к пояснице подносят раскаленное железо. Келда буквально виснет на руке Хролфа. Боль разливается по всему телу и находит выход в долгом протяжном крике, что срывается с её губ. Что-то теплое и мокрое бежит по бедрам.

— Княгиня, да ты... ты рожаешь?

— Лейв, нет... где ты?.. Лейв!..

— На помощь!.. Помогите! Все сюда!

Заботливые руки Хролфа подхватывают княгиню, не давая ей упасть.

***

— Дышите, госпожа, дышите.