Княгиня изгоев

— Почему? За что Дед обошелся с нами так несправедливо?

***

Казалась, что Хролф успевает везде.

Келда видит его с оставшимися воинами — охранитель отдает им какие-то распоряжения и те только послушно кивают. Затем он появляется возле женщин, что пытаются успокоить и собрать всех детей, которые нарезают круги возле сваленных в кучу вещей. Дальше Хролф уже возле телег — проверят упряжки, коней, крепление колес. Келда закрывает глаза и устало откидывается на спину. Тяжеловата она уже для верховой поездки, но и ладно.

Не растрясет.

Снег сошел уже третьего дня и Келда чувствовала приближение скорой весны. От этого на душе становилось легче и все грядущие проблемы казалась мелкими пустяками.

Подводы удалось выменять чуть ли не в последний момент. Владельцы начинали жаться, отводить глаза и упорно отказывались давать свое имущество дважды беженцам. Только тогда Келда достала украшения, что подарил ей Аксель и вывалила их перед жадными глазами крестьян. За эти драгоценности Келда получила четыре телеги и три мешка слегка померзшей картошки.

Запасы вяленого мяса и хлеба продавать не хотели ни за какие деньги.

— Обойдемся, — решительно говорит Хролф. Он словно старается убедить в своих словах Келду. — Нам только выбраться бы из этого проклятого Семьей городишки.

А князь Аксель сманивал Хролфа остаться.

Золото сулил за службу, дом и обещал поставить во главе своего войска. Охранитель Келды только рассмеялся ему в лицо. А затем плюнул ему под ноги и ушел, не сказав ни слова.

Келда знает, что за такое она расплатиться не сможет. До конца жизни.

Княгиня слышит разгорающийся спор и с трудом поднимает голову, чтобы посмотреть, что происходит. Хролф стоит рядом с одной семьей и что-то им горячо доказывает. Глава семейства тяжело опирается на костыль, жена плачет рядом, а за ней прячется маленькая девочка.

— Я калека. Куда я с одной ногой, — доносится до Келды. — Да и Вива только оправилась от болезни. Кыхыкала она сильно и долго.

Хролф раздраженно машет рукой.

— Предатель, — слышит Келда.

Молодая княгиня снова ложится на дно телеги. Значит, нашлись и те, кто остается. Она не берется их судить. Это их выбор — им о семьях заботится надо.

— Отродья Тмави, — Хролф уже рядом с телегой. Он раздраженно дергает усы. — Пять семей отказалось с нами идти. Целых пять. Тут решили жить. Думают Аксель их с распростертыми объятьями примет. Дураки.