Тухачевский против зомби

И существование подобного рода препаратов тоже не исключаю – мало ли народной мудрости в тех лесах кроется…

-Ну и что в таком случае будем делать? – спросил Фрунзе.

-Есть только один выход, - робко произнес Никита. По законам жанра, сейчас его должны были здесь разделать под орех, но…

-И какой же? – Тухачевский смотрел на него внимательно, без тени иронии.

-Отменить продразверстку.

-То есть как?

-Заменить ее продналогом, который будет иметь не фиксированную ставку, поставленную сверху, а плавающую, зависящую от объема собранного каждым хозяйством хлеба.

Это позволит выполнить и план по обеспечению страны хлебом, и не оставить на краю гибели крестьянина! Полагаю, что после этого основная масса сама отвернется от бунтовщиков…

-Да, но если они не понимают сути происходящего, как до них это донести?

-Думаю, поймут. Не все в деревнях пьют взвар. Донесем до женщин в конце концов, они воспретят мужьям продолжать боевые действия! До стариков! Для этого нужно незамедлительно отправиться в Тамбов!

-Вы, как я понимаю, поедете с нами.

-Именно.

-Не боитесь, что убьют?

-Пустое, где наша не пропадала… Только вот… Надо как-то сначала убедить Ленина в правильности моего предложения.

-Об этом не беспокойтесь. Мы с Михаилом Васильевичем берем это на себя и сегодня же. А сейчас отдыхайте. Завтра утром приходите сюда, определимся с выдвижением.

Пожав руки Фрунзе и Тухачевскому, Никита вышел на улицу. 

В Москве вовсю полыхал конец лета. Тополиный пух лежал то там, то здесь. Юноша с наслаждением вдохнул воздух родного города и подумал о том, как приятно оказаться в родных местах сто лет тому назад.

Разница была лишь в сумятице и некоторой разрухе, в которые город был погружен сейчас на его глазах. Но все это незаметно было за вечно зелеными деревьями, украшавшими центр Москвы несравнимо больше тогда, чем сейчас, которые навечно войдут в памятники нашей литературы… Никита подумал, что это вот тогда, «весной, в час небывало жаркого заката…», как вдруг милая девушка в берете и кашемировом платье – по последней столичной моде 1920 года – окликнула его:

-Молодой человек?

Она спряталась в сени тополя, но любящее сердце сумело разглядеть свой тополек.

Они с Ингой взялись за руки и побрели по Москве, которую давно знали, но которой еще никогда не видели.

[1] ГАТО. Ф.Р.-4049. Оп.1. Д.5. Л.45. Типографский экз.

Глава двенадцатая - о том, что все хотят как лучше

Поезд на Тамбов отбывал с Ярославского вокзала в 14.30.