Бездна цвета багрянца

Сейчас они немногим отличаются от тех же вурдалаков, возврата для них нет.

   Зато Апостолам здесь настоящий пир...

   По левую руку, среди множества прочих построек, возвышалась каменная громада царских палат. Цель Никиты находилась именно в них - а точнее, в царской библиотеке. Там, в самых дальних углах, в самых прочных сундуках, хранились старинные, еще на александрийских папирусах начертанные свитки. Которым бы лучше вообще не существовать, потому что говорилось в них о существах слишком ужасных, чтобы о них люди могли знать, и не повредиться умом.

   Пастыри...

   Простое и незатейливое слово, наполненное для посвященных кошмарным смыслом. Оно обозначало тех, кто о ком даже величайшие из волхвов и волшебников не осмеливались лишний раз вспоминать. Кого предали проклятию и забвению все церкви - но о ком нельзя было ни на миг забывать. Оно обозначало неописуемых, невообразимых существ, которые испокон веков пасли людской род.

Словно домашний скот.

   Никто не знал, откуда они появились. Никто не представлял, куда они внезапно в одночасье исчезли. Но посвященные знали, что по миру было разбросано множество усыпальниц этих созданий, которые ни при каких обстоятельствах нельзя было тревожить. Никогда, ни в коем случае, каков бы ни был соблазн найти древние сокровища. Потому что самое худшее, что может случиться с этим несчастным миром - это пробудившийся от тысячелетнего сна Пастырь.

А Апостол может оказаться достаточно глуп, достаточно жаден, или же достаточно предан, чтобы попытаться проникнуть в гробницу.

   Никита присел за краем стены, раздумывая над тем. как лучше быть. Уничтожить Апостола и его выводок было необходимо, это бесспорно. Но под носом была царская библиотека... пожар после татарского набега уничтожил много старинных свитков и книг, но не тронул настоящих сокровищ, неуязвимых для огня. И пока в Кремле нет никого кроме поляков да Апостолов, можно под шумок умыкнуть оригинал "Демонологии" Палладия Еленопольского, мечту любого, кто владеет тайным искусством.

Или "Лимонарь" Иоанна Мосха, много и подробно рассказывающий о колдовских практиках иудеев... но сначала - дело.

   Старый волхв позволил себе немного ослабить незримые цепи, удерживающие его внутреннюю "тень". Позволил ослабить - и тут же чуть было не утонул в водовороте злой, гневной радости.