Бездна цвета багрянца

   Погруженный в размышления, Федор почувствовал опасность только в последний момент, когда уже было поздно. Сразу три тонких цепи, словно змеи, крепко оплели его по рукам и ногам, и заставили рухнуть на колени.

   Воины-иноки не стали дожидаться рассвета и проникли за стену. Или, что более вероятно, следили за ним с самого начала. Впечатляющая выучка, очень впечатляющая. Он даже не заподозрил, что по его следам кто-то идет.

  - Проверь, глаза какого цвета, - услышал Федор со спины отрывистый голос.

   За спиной послышались шаги, одна из опутывавших его цепей потянулась назад, заставив откинуться назад. Сверху возникло суровое бородатое лицо монаха, пристально оглядывавшего Федора. Одной рукой он держал конец цепи, в другой держал тяжелый серебряный крест.

  - Голубые пока что.

  - Пожелтеют - снеси голову.

  - Люди, не дурите, - подал голос Федор. - Здесь уже нечего делать. Своему отцу я вынес приговор собственной рукой.

  - Заткнись, черт, - оборвал его тот же голос, и в ту же секунду все три цепи швырнули волхва на землю и поволокли по земле.

- Велено тебя живым доставить, а будь моя воля - тут бы и четвертовали.

  - Уже "черт"? Вечером еще был просто "колдун", - прокряхтел Федор, - Чего только свинья в рясе не придумает, чтобы не платить...

   И резко свистнул.

   Лежавшая в пыли серебряная нить отозвалась на приказ. Опутывавшие волхва освященные цепи мешали ему вобрать в себя дыхание земли, но нить во внешней подпитке не нуждалась, ее достаточно было направить.

Монахи были прекрасными бойцами, но ничего не могли сделать с врагом, которого нельзя ни ударить, ни схватить. Нить в мгновение ока стянула их шеи петлями, из под которых тут же брызнула кровь. Потом на землю покатились отрезанные головы.

   Федор встал на ноги и стряхнул с себя цепи. Только что он перешел черту, из-за которой возврата не было, вступил против православной церкви, но нутром при этом чувствовал - все правильно.

Его сковывал порочный круг проклятой крови, а разорвать его можно было только большими переменами.

  - Повелеваю я: теням исчезнуть должно, - прошептал волхв, вызывая пламя.

   Тела его отца и монахов в считанные мгновения пожрал волшебный огонь, не оставив даже золы. Федор снова слился с ветром и покинул Кремль. Пролетел над Москвой, над лагерем ополчения. Сквозняком проник в шатер митрополита - и тот даже не успел проснуться.