Бездна цвета багрянца

Днем мы подготовимся, а как стемнеет - пойдем за стену. Если у нас получится - ворота будут открыты. Если ворота закрыты - значит, мы мертвы.

  - Идите, - коротко ответил князь, давая понять, что план одобрен, и больше терпеть общество лазутчиков-добровольцев он не желает.

   Федор это настроение четко уловил и поспешил отвесить еле заметный поклон:

  - Не смею более тебя тревожить. Ваше высокопреосвященство, - обратился он к митрополиту, - можно вас на пару вас слов?

  Митрополит, пробормотав извинения, вышел следом за ними.

  - Ну что, поп? - резко спросил его Никита уже на отдалении от шатра. - Ничего нам рассказать не хочешь?

  - К вам гонец приезжал, - холодно парировал митрополит. - Колдуны на Руси уже читать разучились?

  - Знаешь, Амвросий, что случится с моей саблей, если я тебя сейчас от плеча до зада разрублю? - безмятежно спросил Федор. - Сам отвечу: ничего вообще. Ты позвал нас сказав, что с поляками в Москве колдун засел.

   Федор поднял левую руку, которая была замотана окровавленной тряпкой.

  - А я вот про то и хотел сказать. Пока шли к Москве, поймали пару пленных. От них и узнали, что есть в Москве сейчас есть один негодяй, по имени Яцек Томашевский. Полагали, что это просто колдун, вроде вас, потому как над городом марево висит, которое иноки с ясным взглядом видеть могут.

  - Это нам гонец с грамотой передал. Но в ней не говорилось, что придется прорубаться через стаи вурдалаков.

  - Мы сами узнали только неделю тому назад. А это тебя, колдун, всего-то вурдалаки поели? Обленился совсем, с саблей не упражняешься, - митрополит даже не пытался скрыть ехидство.

  - Не будь мы посреди военного лагеря, я бы уже разметал твои кишки на версту кругом, - с волчьей улыбкой ответствовал Федор.

  - Апостол? - настрожился митрополит. - Высокого роста, в большими усами?

  - Нет, женщина.

  - Жалко, жалко. Значит, не Яцек.

  - А уж мне как жаль, - голос Федора просто сочился ядом. - То есть нас в Кремле поджидает Апостол с выводком, сидит он задом своим мертвым на мощнейшей духовной жиле на триста верст кругом, и ты хочешь, чтобы мы просто пошли туда и упокоили его задаром.