Чудес не бывает

   "На эту войну стоило пойти, - отрешенно подумал он. - Не ради званий, орденов или славы. А просто для того, чтобы убить побольше японцев. Сделать мир чуть-чуть чище".

   Щелкнул выстрел. Потом еще один. И еще десяток. Медведь-Кудрявцев взревел еще раз, но это уже был крик боли. Георгий прицокнул языком. Он не мог точно сказать, был ли этот смелый солдат прирожденным берендеем, человеком-медведем, или же его сделало таким проклятие какого-то мага, может даже много поколений назад. Но факт оставался фактом, звериный облик делал его сильным - но не неуязвимым.

Особенно для механического оружия. Особенно для пуль со стальным сердечником.

  Его вдруг охватило чувство жгучего стыда. Не от того, что он не помогал Кудрявцеву, а от того, что у того может и не было великой цели, но зато были принципы, ради которых он был готов рисковать жизнью и жертвовать ею. В отличие от одного "штабс-капитана", умершего еще при жизни.

  "Бездарь я, - самоуничижительно подумал Георгий. - Ничтожество.

Позор семьи. Позор всего тайного искусства".

  Он медленно вышел из-за угла. Двумя пальцами вытянул из кобуры револьвер, и бросил на землю. Медленно расстегнул шинель, и тоже сбросил ее, оставшись в одной только нательной рубахе. Его уже заметили, в его сторону повернулись стволы винтовок. Он поднял руки, словно собирался сдаваться. Он видел, как японцы пытаются колоть лежащего медведя штыками, но пробить толстую шкуру и мощные мышцы им просто не хватает сил. Он краем глазом увидел, что грудь прибитой к колесу девчонки все еще судорожно поднимается и опускается.

  "Хватит. Я слишком долго носил эту форму, слишком сросся с ней. Спасибо этому берендею низкого происхождения, указавшему мне на мою ошибку. Из уважения к нему, я закончу его дело".

   Георгий позвал - и эфирные каналы в его теле отозвался острой болью. Она зародилась во лбу, раскаленным обручем сдавила голову, жадно вгрызлась в позвоночник, откуда расползлась по руками и ногам ростками колючей проволоки.

Боль сдавила горло, боль сжигала его мышцы и внутренности - но эта дикая боль была лишь следствием, вестником раскручиваемого потока энергии. Где-то снаружи визжали японцы, тыкали в него стволами своих винтовок, пытались куда-то тащить - это уже было не важно. Георгий просто шептал заклинание, бессмысленный набор слов, каждая строчка которого напоминала эфирным каналам, как нужно работать, как направлять неудержимый поток выпущенной на волю магии.