Ловец душ, или История Генриха фон Штейнберга

Откуда-то снизу послышались певучие фортепианные аккорды, потом пронеслась тёплым летним дождём лёгкая, быстрая мелодия. Генрих догадался, что кто-то играет на лучшем в пансионе большом рояле. Зал, где стоял дорогой инструмент, маэстро всегда запирал на ключ. Ученикам, дабы они не портили превосходный рояль неумелым треньканьем, было строжайше запрещено входить в зал без особого разрешения господина Корелли.

 Генрих вслушался в звуки, доносившиеся со второго этажа, и замер от восторга. Это было великолепно! Музыка смеялась, ласкала и манила, заглядывая в потаённые уголки души.

Чарующая гармония звуков проникла в сознание юноши и растревожила слабый разум…

 Генрих встал с кровати и, позабыв одеться, словно лунатик на зов ночного светилы, медленно вышел из спальни. Дивная музыка зазвучала громче. Юноша спустился вниз по шаткой, скрипучей лестнице и подошёл к распахнутой настежь двери. Сам факт, что кто-то тайно пробрался в запертое помещение, дабы среди ночи поиграть на рояле, Генриха нисколько не удивил.

 Нетвёрдыми шагами парень переступил порог. За роялем в мигающем бледно-жёлтом свете единственной свечи сидел незнакомец. Отчего-то его присутствие в зале показалось Генриху правильным и вполне естественным. Разве могло быть что-то важнее неповторимо прекрасной музыки неизвестного пианиста?

 Незнакомец играл виртуозно и вдохновенно, не обращая на юношу ни малейшего внимания. Генрих стоял у порога босиком на стылом полу, не чувствуя холода и впитывая в себя каждый звук.

Так нищий с ненасытной алчностью и наслаждением поглощал бы вкусные блюда, очутись он по капризу судьбы за богато накрытым столом.

 Время шло, минуты превращались в часы. Незнакомец играл, а Генрих слушал его игру, позабыв обо всём. Дождь за окном прекратился, начало быстро холодать. Мелкие снежинки закружились в хороводе, покрывая землю и крыши домов ровным слоем белого пуха. Запотевшие окна в большом зале замерзали, покрываясь тонкими, затейливыми узорами.

Ноги Генриха заледенели, но он этого не ощущал. 

 Внезапно волшебство закончилось. Незнакомец прекратил играть и повернулся к Генриху. Юноша очнулся, зябко повёл плечами, переступая с ноги на ногу, и прижал к груди кисти рук с посиневшими ногтями. Встретившись глазами с насмешливым взглядом пронзительных чёрных очей пианиста, Генрих вздрогнул.

 Юноша стоял и, точно зачарованный, молча смотрел на незнакомца не в силах оторвать от него глаз.